Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

— Я понимаю. Значит, ты не привязывалась ко мне, а решила спровоцировать?

— Глупый, можно подумать — одно противоречит другому, — улыбнулась девушка, — и не смотри на меня так, я никогда не забуду, как ты вытащил из того проклятого болота. Спас от водяного, когда от моей рощицы осалось всего несколько хилых саженцев.

— Как тебе удалось выживать так долго?

— Не спрашивай. Ты не хочешь знать, поверь мне. Многие считают, что мы не чувствуем силы. Ничем не платим, кроме изменений собственного тела. Но это не правда. Даже тело меняется не просто так, пусть джинны лишь активаторы. Через ткани проходит вся сила, что мы используем, и если они не меняются, то начинают отмирать. Если говорить строго, то у нас нет магии. Вообще. Мы беспомощнее любого обычного заклинателя или волхва.

— И все же можете сделать такое, что другим и не снилось, — заметил я, — контроль кореньев и оживление деревьев…

— Твоя Энмира была в десятки раз сильнее, — грустно улыбнулась Малуша, положив голову мне на грудь, — будь вокруг нее столько же черной эссенции, сколько в корнях зеленой — бой был бы проигран еще до его начала. Но тебе удалось справиться с ней и с кучей мертвецов.

— Марионеток, — поправил я княжну, — она могла и не использовать тела для создания собственных копий. Просто тогда контролировать было куда сложнее. Так что говорить о том, что они ожившие мертвецы не верно. Я даже не уверен, можно ли так говорить о Райни. Другое дело — демоны. Они почему-то не сгинули вместе с кукловодом.

— Отец говорит, что в них навсегда застряла частичка души виконтессы, и теперь они будут носиться по округе. И это еще одна причина, по которой я должна вернуться в город. Защитить людей, доказав, что мы не чудовища. Просто другие, не сильно отличающиеся от них, — девушка водила по моей коже своим острым ногтем. Угу, такие же, я прямо сразу поверил, что меня бы теперь приняли в дружную дварфийскую семью. Или эльфийскую. Сомневаюсь, что даже волколаки решаться на подобное. Не сдержавшись, я усмехнулся, и коготок тут же нажал чуть сильнее, оставляя кровавую отметину.

— Ау! Зачем ты так? Или хочешь, чтобы я был с тобой грубее?

— Ну нет, — рассмеялась Малуша, — хотя слова тут точно лишние, иди ко мне.

В самом деле идти далеко не пришлось, хотя сил ушло гораздо больше, чем если бы я пробежал добрый десяток километров. Под конец выносливость вновь начала меня подводить, хоть корень и держался сучком, так что дриада оказалась сверху. Ей не хватало умения и воображения, но их девушка с лихвой компенсировала своим диким природным напором и эпической выносливостью. Когда мы оба уже были не в состоянии двигаться, в дверь постучали, и с той стороны раздался деликатный голос.

— Можно мне войти? — Дара говорила еще слишком тихо, но достаточно отчетливо и настойчиво.

— Блин, так-то не самый удачный момент, — проговорил я. Только скандала на фоне ревности мне еще и не хватало. Для полного счастья и полноты картины. Но княжна решила все по-своему. С трудом встав с кровати, она накинула на себя одежду и, отодвинув щеколду, распахнула дверь, запуская волчицу внутрь.

— Теперь он твой, подруга, и не отпускай его, пока не получишь то, что хочешь. Только вначале покорми, а то бедняжка совсем умаялся, — голос княжны был пропитан издевкой, но казалось, что Даре было все равно. Когда морфировавшая волколачка нерешительно присела на край пропитанной потом кровати, Малуша сокрушенно покачала головой и вышла. Дьявол. Не так я себе это представлял.

— Тебе еще нужно окрепнуть, — сказал я Даре, — а мне хоть немного отдохнуть. Но обещаю, все будет, я тебя не оставлю.

— Вожак все обещает. Но не делает. Я достаточно окрепла. Чтобы выносить наших волчат!

— Слушай меня внимательно, — повернув к себе волчицу, я обнял ее, прижимая к себе, — ты получишь то, что хочешь. Но не больше и не меньше, чем я смогу дать. Ты отдала великую жертву. Саму себя. Больше у тебя ничего не было. И я принимаю тебя такой, какой ты стала. По-новому.

— Тогда возьми меня! Ты спишь со всеми, кроме меня! С этой пернатой ящерицей! С древодевой! Но меня, отданную тебе матерью, той, которую ты убил, ты не хочешь! Убил брата. Мать. Забрал меня! Для чего⁈ Чтобы мучать? Чтобы бросить, как не нужную игрушку? Она говорила, что ты отослал всех, кто стал тебе не нужен. Даже ее! Отослал всех! Ей повезло. Ты на нее натолкнулся случайно. Иначе она до сих пор гнила бы в клетке! И там ей и место!

— А ну прекрати истерику! — рыкнул я, и волчица вначале по привычке прижала уши к голове. Но потом, попытавшись привычно вывернуть шею, она поняла, что ничего не выходит. Невозможность совершить простое, обычное действие поставила ее в тупик. Она не могла подчиниться, показать старшему, что принимает его власть. А значит, ей нужно было защищаться и лучше всего напасть первой.

Я слишком поздно понял, что происходит. Ослабевшая волчица набросилась на меня снизу-вверх, целясь значительно уменьшившимися клыками в горло. Она была еще больна, организм не отошел от морфизма, но и мне досталось неслабо. Реакции едва хватило, чтобы перехватить ее пасть у самой сонной артерии, подставив правую руку. Клыки легко прошили слой кожи и уперлись в мою естественную броню.

Даже ослабленным я был слишком прочным для такого оружия. Несколько секунд Дара сопротивлялась, но мне удалось скинуть ее с себя на кровать. А затем перевернувшись оказаться сверху. Я прижал голову девушки, так и не разжавшей зубы, к матрасу и взял пальцами за шею. Она пыталась отбиваться, царапая когтями по моему лицу, шее и груди. Оставляя глубокие порезы от когтей, которые не могли причинить серьезного вреда.

Так продолжалось несколько минут, пока она не потеряла сознания от удушья. Мне с трудом удалось расцепить пасть волколачки. Дыхание ее было слабым и прерывистым, но сердце билось. Боясь за ее состояние, я из последних сил активировал Усиление других. Глубоко вдохнув Дара закашлялась, тело свело судорогой, а когда отпустило, она так и