Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

– Боже! Как вы, романтик? Живы? – еле сдерживая хохот, поинтересовалась она.

Ткань пропиталась водой, прилипла к телу словно банный лист. Когда Мишель поднялся, предстал во всём своём мокром великолепии, смех Клэр стал ещё сильнее. Он стоял по пояс в воде. На его одежде повисли зелёные водоросли и тёмно-коричневая тина. Забавляясь громким смехом Клэр, он принял строгий вид, после чего вежливо попросил её успокоиться. Не придавая значения его словам, она продолжала хохотать, прикрывая глаза, на которых появились слезинки.

– Ах так! Раз это ваше окончательное решение, сударыня, примите скромный презент!

В один миг из рук Мишеля стали разлетаться брызги прохладной воды. Клэр, которая никак не ожидала такого коварства, продолжала стоять на месте с закрытыми от хохота глазами и, лишь когда первые капли попали на её лицо и руки, отбежала в сторону.

– Что вы делаете? Сейчас же перестаньте! – несмотря на слегка намокшее платье, Клэр продолжала сохранять улыбку на своём лице.

Мишель вышел на берег. Стал скидывать мокрую одежду, которая так изящно облегала мускулистое тело. Когда он снял с себя прозрачную рубашку, Клэр резко смутилась. Прекрасный вид заставил её отвернуться и больше не смотреть в его сторону. Она перебирала в голове очередные шутливо-безобидные колкости, но на деле продолжала молча стоять, разглядывая желтеющее дерево и краем уха вслушиваясь в звуки от его движений позади.

– Прошу прощения! Я вовсе не хотел вас смутить, – произнёс Мишель, медленно приближаясь к Клэр.

– С чего вы взяли, что я смущена? Просто невозможно угадать, на какой из деталей своей одежды вы решите прекратить переодевание.

– Чувство приличия не позволяет мне так же остро ответить вам, Клэр Данииловна. Ибо я считаю, что такие слова недостойны ваших юных ушей.

– Я могу наконец повернуться? – в попытке заполнить неловкую паузу спросила она.

– Да. – Мишель надел на себя промокший сюртук, с которого без остановки стекала вода.

– Боже! Вы что, сошли с ума? – рассерженно повысила она голос, положив руки на плечи Мишелю. – Как вы можете себя так вести? Это ваше благородство напоминает мальчишечью дурость!

– Давно меня не называли мальчишкой, – ухмыльнулся он, любуясь её обеспокоенностью. – В гневе вы ещё милее.

Клэр силой стягивала с него мокрую одежду. Бережно, но тщательно выжимала её. Скручивала тяжёлую ткань снова и снова, пока капли продолжали литься на землю. Она повторяла, что он ведёт себя как ребёнок, каждый раз, когда ей приходилось снимать очередную деталь костюма. Наконец Мишель стоял перед ней в одних чакчирах с вышитым на бёдрах золотым венгерским узором.

– Ваша матушка не говорила вам, что хождение в мокрой одежде может привести к простуде?

– К сожалению, нет, мадемуазель Клэр. Своей матери я не знал. Более того, лишь мечтал услышать хотя бы слово из её уст. – Клэр вспомнила, как Мари рассказывала о судьбе его матери лишь тогда, когда вопрос уже был задан. За короткое время она успела отругать себя десяток раз.

Сердитость тут же исчезла с её лица. Клэр продолжала выжимать и развешивать на дереве его вещи, больше не упрекая Мишеля в необдуманности его действий. Мишель не винил её в незнании. Заметив, как она заботится о его вещах, он поправил кончиками пальцев свои влажные усы и медленной поступью стал приближаться к ней. Клэр увидела это, но осталась неподвижна. Что-то глубокое, девичье разгорелось в её груди от случайно нахлынувших мыслей.

– Вот, – прикрывая его влажное тело своим шерстяным платком, сказала она. – Обернитесь им, чтобы согреться.

– А если я не чувствую холода?

– Тогда вы врун, потому что я вижу, как ваша кожа покрылась мурашками.

– На самом деле я действительно не ощущаю северной прохлады. И меня греет отнюдь не ваш любезно дарованный шарф.

– Что же? – на сей раз Клэр намеренно не отводила от него своего взгляда. Всё сильнее чувствуя тёплое дыхание у своих щёк, она медленно утопала в ярко-синих глазах, которые так напористо, так желанно смотрели на неё сверху вниз.

– Ваше присутствие, – его руки осторожно прикоснулись к её талии, и через долю секунды Клэр оказалась в его объятиях. День их дуэли бессознательно отразился в памяти.

Её сердце замерло, затем снова заколотилось, как бешеное. Могло показаться, что Мишель чувствует его толчки своей грудью.

– Мне следует просить разрешения поцеловать вас, – отчётливо, почти шёпотом спросил Мишель.

Клэр не дала ответа, но, закрыв глаза, стала неторопливо тянуться к нему. Она окончательно потерялась в себе и своих ощущениях в момент, когда его аккуратные усы кольнули её губы. Руки Клэр тонули в чёрных мокрых волосах Мишеля, нежно перебирая их.

В гуще осенней листвы Мишель и Клэр были полностью прикованы к друг другу. Первый поцелуй… Как внезапно и волнительно он происходит. Бабушка Элжира не раз говорила Клэр, что по первому поцелую можно сразу же понять свои чувства к человеку.

Совершая неловкие движения губами, полностью доверившись Мишелю, Клэр не переставала ощущать лёгкую дрожь в своих пальцах. Пламя в груди становилось всё жарче, всё сладостней и опасней. Как жажда после долгой засухи. Чем больше они сливались друг с другом, тем сильнее становилось желание продолжать. Мишель обнял её крепче, и несвойственное ему спокойствие окутало его вместе с манящим запахом её пламенных волнистых волос.

Опьянённые дыханием друг друга, они остановились и, не говоря ни слова, застыли на месте. Клэр боялась открыть глаза. Губы дрожали, болели.

Неожиданно Клэр захихикала.

– Что такое? – его чёрные брови нахмурились, готовясь к недоброму.

– Ваши усы. Они щекочут. Никогда не думали их сбрить?

– Помилуйте! Какой же я тогда буду гусар? Без усов?

– А хоть бы и без них, – пожимая плечами, играючи отозвалась Клэр.

– Боюсь, Мари беспокоится о вас, – внезапно сказал Мишель, с трудом оторвавшись от её лица.

– Наверное, вы правы.

Пешком, ведя коней подле себя, они дошли до поместья, на пороге которого уже ждала графиня Миланова.

* * *

Провожая Мишеля, Клэр долго смотрела, как его силуэт тает в закате. Она проживала в памяти их касания, озеро, езду, всё то, что сблизило и свело их. Юная душа её хотела верить, что это навсегда. Желая кричать о своём счастье всему миру, Клэр тут же поделилась с Мари тем, что произошло между ней и князем Равниным.

– Ах, душечка, это прекрасно! – по-сестрински радовалась графиня Миланова. – Как по мне, нет ничего священнее, чем чувство настоящей любви. Очень жаль, что большая часть общества этому чувству предпочитает деньги, статус и власть. Любить без причины так просто, но почему-то мы зачастую начинаем всё усложнять. Ищем