Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

государства и регент при малолетнем наследнике. А иногда, если у ванакса нет признанных сыновей, то именно дитя хентанны и царевны получает трон. Такое случалось дважды за историю Талассии.

— Это законно? — с сомнением посмотрела на купца Феофано.

— Эта норма взята из Кодекса Энея Сераписа, — пояснил Леон. — А у нас законы не отменяют, тем более такие. Всегда можно найти что-то и использовать по своему усмотрению. Это очень удобно, госпожа. Не правда ли?

— Ну, хорошо, — нерешительно произнесла Феофано. — Допустим… А почему имени нет?

— Мы еще работаем над этим, — развел руками купец. — Этот договор — цена за услугу, госпожа. Имя в нем появится только тогда, когда услуга будет оказана, и не раньше. Пока мы даже не знаем, кто этот человек. У нас на примете несколько кандидатур.

— Мы можем вернуться домой! — прошептала царица, а по ее изможденным щекам потекли слезы.

— Не просто вернуться, госпожа, — напомнил Леон. — Вернуться победителем. Ваша старшая дочь станет матерью наследника, а дочь младшая — ванассой.

— Эрано! — несчастная женщина сжала кулаки в бессильной злобе. — Утоплю эту шлюху в собственной крови! Глаза ей вырву! На кресте повешу, вспорю живот и буду любоваться на ее мучения!

Феофано вдруг осеклась и густо покраснела. Для эвпатриссы древнейшего рода такие промахи совершенно непростительны. Нельзя! Нельзя знатной женщине говорить то, что думаешь. Даже показать своих мыслей нельзя. Это вдалбливается с рождения. Откровенность подобного рода чревата большими неприятностями в обычной жизни. Только вот здесь жизнь необычная. Феофано сейчас не живет, она медленно умирает. А потому и старые правила больше не действуют, они остались где-то очень далеко. Там, где скачут украшенные пурпуром колесницы и гремят огненными фейерверками дворцовые маскарады. Феофано смущенно потупилась, а Леон стоял рядом и понимающе улыбался.

— Вам придется потолкаться в очереди, госпожа, — позволил себе шутку купец. — Вся знать Сиракуз хочет того же самого. Ванасса просто мастерски наживает врагов. Я бы сказал, в этом ремесле ей нет равных. Сколько знатных девиц выдано замуж на бывших сотников! Сколько юношей из лучших семейств тянет солдатскую лямку! Наш ванакс требует неукоснительного исполнения закона Ила Полиоркета. Теперь эвпатриды служат на общих основаниях.

— Дикость какая, — поморщилась ссыльная царица. — Когда я вернусь, то все исправлю! Я заставлю расторгнуть незаконные браки!

— Если с этим мы решили, госпожа, — вежливо заметил купец, — то вам нужно изучить еще и вот это.

— Это что еще такое? — царица развернула еще один свиток, куда более объемистый, написанный не пурпуром, а какой-то странной золотой краской.

— Это условия людей, которые участвуют в вашем возвращении, — сказал Леон. — Они рискуют капиталами и жизнями. И они хотят уверенности в завтрашнем дне.

— Расширение состава синклита… — шептала пораженная царица. — Триста эвпатридов и триста купцов и владельцев мануфактур… Неприкосновенность частной собственности… Равенство сословий в суде… Запрет произвольных поборов… Утверждение всех налогов голосованием членов синклита… Ограничение расходов двора годовым бюджетом… Запрет любых войн без одобрения синклита… Наделение гражданством всех свободных… Создание торговых компаний без участия казны… Отмена обязательной службы для благородного сословия… Возможность для простолюдинов занимать высшие должности и наделение их благородным званием при занятии соответствующей должности… Да ты спятил, купец? — Феофано покрылась багровыми пятнами и смотрела на Леона с нескрываемым возмущением. — Я этого не подпишу.

— Никто здесь не спятил, госпожа, — спокойно ответил тот. — Напротив, я здоров как никогда. Без этих условий нам нет смысла рисковать из-за вас. Мы ведь головы можем лишиться. Или, что еще хуже, всех своих денег.

— Что значат ваши презренные деньги, когда речь идет о восстановлении справедливости! — вскричала царица. — Маат попрана! Вы просто исполняете свой долг, как подобает подданным.

— Понятно, госпожа, — вздохнул купец, свернул свиток и положил его в суму на боку. — Позвольте откланяться. Мне уже пора. Благодарю вас за уделенное время.

— Да как же! — растерялась Феофано, от которой стремительно удалялась почти уже сбывшаяся мечта. — Ты уходишь?

— А что мне еще остается делать? — развел руками купец. — Я маленький человек. Я и мои друзья всего лишь пытаемся выжить в играх великих. Талассия скоро рухнет из-за того, что зашла в тупик, госпожа. У нее всего два выхода.Либо бесконечная война и грабеж соседних земель, либо глубокие изменения всей нашей жизни. Если этого не сделать, страну разорвет на куски, и она погрузится в третий период Хаоса. И кто знает, переживет ли она его. Нам достаточно потерять контроль над Великим каналом в Египте, и торговля попросту рухнет. Вслед за ней рухнут доходы казны, а потом нечем будет платить солдатам. Что происходит, когда бунтует армия, мы уже знаем. Только вот потом все будет намного, намного хуже.

— Стой! — мертвым голосом оборвала его царица. — Я все подпишу.

— И обе царевны подпишут, — внимательно глянул на нее Леон.

— И обе царевны, — обреченно кивнула Феофано. — Я готова на все, чтобы вернуть то, что мне полагается по праву.

* * *

Войско, вышедшее для отражения набега, не вернулось ни через неделю, ни через месяц, ни через два. Так уж получилось. Мы попали домой только к весне, потому что остановить этот снежный ком, в который превратилось объединенное войско, я уже не смог. Он прокатился сначала по землям атребатов, живших в верховьях Темзы, а потом пошел вдоль правого берега этой реки, пока не уперся в море, у самого ее устья. Там армия постояла немного, осадив Дуроверн(1), а потом, разорив его, пошла назад, но уже по южному побережью острова. Там мы еще не грабили.

Нечего было противопоставить крошечным племенам юга такой армии. Все шло по однотипному сценарию: мы били их в сражении, а потом предлагали мир, клятву верности и щадящую дань. Устрашенные нашей силой старейшины кельтских племен (те, кто выжил, конечно), приносили вассальную клятву именем Единого бога, Отца всего. А уже потом они получали подарки и обещания, что, как только соберем урожай, мы вместе пойдем грабить катувеллаунов, живших севернее Темзы. Это самое сильное племя Альбиона, богатое и могущественное. У них и морская торговля своя, и монета, и плодородные поля, и скота без числа. А еще они с регулярностью, достойной лучшего применения, переплывают Темзу, устраивая тотальный грабеж соседей. Не любят у