Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

— Понял, — отвечает он без прежней усмешки, бросает быстрый взгляд на охотничий дом, будто собирается к бою.

Я разворачиваюсь и шагаю прочь по каменной дорожке. Завтра встреча с Наэль. Если все пойдет по плану — моей будущей женой.

Глава 10

Селина

Просыпаюсь и первая мысль — кто-то слишком близко. Ощущаю теплые и грубые пальцы на запястьях. Металл оков скользит по коже, слышу сухой щелчок. Один, второй.

— Не дергайся, — бросает кто-то у плеча, голос не знакомый, не алхимик, не принц.

Пытаюсь сдвинуться, но тут же чувствую, как к шее прижимают что-то холодное и тяжелое. Ошейник. Замок с лязгом защелкивается, в ключицу тут же упирается цепь. Не хватает только клейма на лбу — удобно, можно не объяснять, кто тут зверь.

— Шевелись, — слышу короткий, неразличимый голос у самого уха. Лиц не вижу, все делают быстро. Придерживают за плечи, и резко сдергивают ремни на ногах.

Не понимаю, что происходит. Может после вчерашнего разговора принц все-таки решил избавиться от меня? Сейчас они выведут меня на площадь, снова приставят к столбу, под крики и сбор серебра для казны. Зачем иначе эти цепи, эта спешка в такую рань?

Сжимаю зубы, позволяя им всадить меня в эту новую форму покорности. Ошейник, цепь, руки сжаты за спиной, и никакой возможности сделать даже шаг в сторону. Хотя разрешаю себе на мгновение представить что, если сейчас рванусь к выходу? Дернуться всем телом, вывернуть плечо, мгновенный разрыв — один крик, пару секунд свободы, может быть даже уловлю запах крови, если удастся укусить или ударить локтем в нос.

Если бы не цепь…

Понимаю, что стоит рвануться слишком сильно, то металлическое кольцо на шее затянется до щелчка. А дальше последует короткий хруст в позвонках, и все закончится. Один неверный угол и либо свобода, либо смерть в два движения.

Пока ведут к двери, слышу, как по ту сторону топчутся, шаркают сапогами по доскам.

— Принц не давал приказа выводить ее на улицу. Ты что, оглох, Мар?

Голос мужской, низкий, раздражение проступает в каждом слове.

Один из охранников открывает дверь та распахивается резко, в глаза бьет яркий солнечный свет. На пороге спиной ко мне, стоит мужчина, высокий, плечистый, в темной одежде. Он не оборачивается, разговаривает с Рогнаром, чей силуэт топорщится поодаль.

— Я сказал ясно, что приказа не было. Куда ты собираешься ее вести?

— Принц дал мне право действовать по своему усмотрению, — Рогнар отвечает мягко, как всегда, когда готовится перешагнуть через чьи-то границы. — Его единственное условие, чтобы эрида оставалась целой. Все остальное на моей совести.

— На твоей совести? Тогда сам и отвечать будешь, если что-то пойдет не так.

Рогнар дергает уголком губ, не отводя взгляда.

— Ответственность я беру на себя, Теоден. Доложи Его Высочеству, если считаешь нужным. Мне нечего скрывать. Все, что я делаю с этой эридой для дела, не для забавы.

Так значит, этот мужчина — Теоден и он верный подчиненный принца. Они перебрасываются словами, как будто решают судьбу не живого существа, а мешка с зерном. Каин очевидно запретил выводить меня наружу, держал в охотничьем доме, подальше от чужих глаз. Для него порядок похож на стену между властью и беспорядком, каждый должен знать свое место. Даже я, хоть и вне закона, все равно существую в рамках его правил. Рогнару такие рамки не по нутру. Его волнует только возможность проверить очередную теорию и вряд ли он собирается устроить мне банальную прогулку на свежем воздухе.

— Хорошо, Мар, но я пойду с вами. Принц не любит, когда его приказы толкуют слишком вольно.

Алхимик смотрит на мужчину с явным раздражением, щурится, готовясь возразить, но передумав, резко кивает. Теоден отходит в сторону, уступая дорогу. Я прохожу мимо него, но в последний момент оборачиваюсь, чтобы разглядеть его серые глаза, крепкие плечи, знакомую угловатую челюсть. И вдруг узнаю — это тот второй всадник из леса. Тот, кто стрелял в меня и задел стрелой руку.

Он дергает уголком рта, ухмыляется, замечая, что я его узнала.

Рогнар нетерпеливо щелкает пальцами, явно раздражаясь, что потратил на спор лишние минуты.

— Не задерживайтесь. Мы идем в мою лабораторию, тебя там ждет кое-что интересное, эрида.

Лаборатория. Значит, очередная выжимка слезы. Смотрю ему в затылок на слипшиеся седые волосы, как у старого волка. Он так спешит, что едва сдерживает улыбку. Эта жадность к слезе — его личная страсть, его азарт, ради которого он пренебрегает приказами, безопасностью, даже страхом перед принцем. Все, что ему нужно, это результат, а что будет потом не имеет значения.

За спиной ощущаю напряженное присутствие Теодена. Он идет в стороне, не сбавляя шага, и не выпуская меня из поля зрения, явно ожидая, что я рванусь и попытаюсь отомстить за ту стрелу. Внутри мелькает почти приятная мысль, что даже скованная, даже уставшая, я все еще держу этих людей в напряжении. Но трезвость приходит быстро, ведь за все это время еще не было ни единого случая хотя бы попытаться бежать. И каждый день, каждый час шанс улизнуть становится меньше. Иней уже ползет от груди к рукам и шее. Его не видно под одеждой, но я чувствую, как тонкая корка покалывает кожу на костяшках пальцев.

Мы поворачиваем за угол, проходим мимо темного арочного прохода, из него выходит служанка, кажется совсем юная, с тонкой светлой косой. В руках у нее глиняная миска. Она едва не сталкивается с нами нос к носу и замирает. Глаза ее расширяются, когда взгляд цепляется за меня. Девушка несколько секунд стоит неподвижно, дыхание сбивается, щеки бледнеют.

— Эрида! — вдруг выкрикивает она, голос ломкий, взвинченный. — Это чудовище, это… это из-за таких, как она, моя сестра боится в лес ходить! Вы зачем ее привели?! Почему она здесь?!

Слова бьют в грудь. Охранник рядом сжимает цепь сильнее, толкает меня вперед, но служанка вдруг делает шаг вбок, хватает миску обеими руками и с размаху бросает мне в лицо. Все происходит слишком быстро. Из-за цепей я не успеваю ни уклониться, ни прикрыться. Тяжелый кусок глины бьет в голову, во лбу вспыхивает боль, слышится хруст.

Суматоха поднимается сразу. Стражник, стоявший на посту, бросается к служанке. Охранник хватает меня за локоть так, что едва не выворачивает руку, Рогнар рычит сквозь зубы, а Теоден