Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

— Уйди отсюда, — бросает он служанке резко, сжимая ее плечо, — еще раз тронешь пленную, то будешь сама на цепи, поняла? Стража, уберите ее с дороги. Кто позволил ей сюда выйти? Кто за этим двором следит?

Один из стражников начинает оправдываться, другой хватает девушку и пытается увести ее.

— Почему ее не казнили? Зачем держите среди людей?! — выкрикивает она, вырываясь из рук стражника. Голос ее срывается на крик, по щекам текут слезы, но она не отступает. — Вы все будите прокляты!

Так хочется закатить глаза. Прокляты, конечно, все будут прокляты. Вот уж действительно, что люди навыдумывали о нас за эти столетия… Слушаю ее крик, и внутри поднимается что-то среднее между усталостью и досадой. Надо же жить в мире, где одной моей тени достаточно, чтобы кого-то трясло от страха и ненависти.

На ее вопли сбегается другая прислуга. Кто-то выглядывает из окон, кто-то выходит из-за угла, несколько человек столпились у стены, не решаясь приблизиться.

Теоден подходит ко мне ближе, оценивает ссадину на лбу.

— Стоишь? Держишься? — спрашивает, и только сейчас я понимаю, что отвечать тут не обязательно. В его эмоциях нет ни страха за меня, ни жалости.

Не ожидая ответа, он оборачивается к Рогнару.

— Ты доволен? Это твоя инициатива, Мар! Думал, тут никого не будет на рассвете?

Рогнар щурится, видно, как ему все происходящее противно, но он не спорит. Стража разгоняет набежавших на крики людей, кто-то оттаскивает служанку в сторону, кто-то пытается перекрыть ей рот, но она все равно вырывается, бросает в мою сторону еще что-то злое.

— Что здесь происходит?

Все движение во дворе замирает. Охрана расступается, служанка мгновенно замолкает. Даже Рогнар выпрямляется, уже собираясь оправдываться.

В проходе, подсвеченном холодным светом, стоит Каин. Его взгляд скользит по всем. Сначала по алхимику, на мгновение задерживается, и этого хватает, чтобы тот опустил голову. Затем коротко кивает Теодену, отмечая его на своем поле. Потом стражники, служанка, все остальные. В конце взгляд останавливается на мне, скользит по цепи у шеи и задерживается на оковах.

— Все — вон, — бросает он ровно. — Стража, вернуться к постам. Слуги, по своим делам, чтоб ни одной лишней души во дворе не было через минуту. Рогнар и Теоден — останьтесь. Остальные ушли. Сейчас же.

Двор начинает пустеть почти мгновенно. Охранники отводят глаза, стараются не встречаться с ним взглядом, служанку тащат к воротам, она уже не сопротивляется, только дрожит, сжимая руки в кулаки. Остается только тяжелое дыхание рядом, цепь у меня на шее и двое мужчин по бокам и один впереди.

— Мар, — обращается принц к алхимику, — объясни мне, почему ты решил действовать без моего разрешения и вывел эриду во двор?

— Ваше Высочество, — выдыхает Рогнар, будто заранее готовил оправдание. — Мне было необходимо подготовить ее к эксперименту. Вы же сами говорили, что главное результат. Я действовал по ситуации, выбрал время, когда во дворе никого не должно было быть.

— Все твои эксперименты должны проходить в стенах охотничьего дома! Если тебе не хватает места для своих опытов, значит ты не подходишь для этой работы. Решишь еще раз вывести ее из дома, полетишь к чертям вместе со своими ядами!

Рогнар нервно щурится, видно, как в нем все клокочет, но перечить не решается.

— Я понял вас, Ваше Высочество. Больше подобных ошибок не будет.

— Уведи эриду обратно в дом, — приказывает он Теодену. — И чтобы до конца дня ни одна живая душа не пересекла этот двор без моего ведома.

Теоден коротко кивает, перехватывает цепь у меня на шее. Рогнар скрипит зубами, явно хочет возразить, но только отступает, опуская руки за спину, и отходит к стене, не желая лишний раз попадаться под взгляд принца. Вся его жажда эксперимента моментально схлопывается, уступая место раздраженной сдержанности.

Каин смотрит на меня дольше, чем надо. В этом взгляде нет прежней холодной отчужденности, а скорее, внимательность, почти беспокойство.

— Уводи, — повторяет он, и Теоден разворачивает меня на пятках, ведет обратно к дому.

За спиной слышу, как Каин тихо говорит что-то Рогнару, но слов не различаю.

Не знаю, чего принц так напугался, но, к собственному удивлению, я испытываю облегчение, если не от самой ситуации, то хотя бы оттого, что пытки на сегодня, кажется, отменяются. Ну… по крайней мере, не в той форме, какую для меня приготовил алхимик.

В этот раз путь обратно кажется короче. Теоден ведет меня все так же молча, не позволяя замедлить шаг, но не дергает за цепь. По всему периметру двора расставлены стражники в черных доспехах. Они дежурят у всех ворот, вдоль стены, у каждого пролета, даже у сарая и старого колодца. Один кашляет, другой поправляет лямку на плече, третий бросает взгляд на цепь на моей шее и тут же отводит глаза. В голове сразу прокручиваю маршрут: от двери до калитки пятнадцать шагов, потом открытое пространство, за ним стена и пятеро стражников. Это даже не план, а привычка отмечать каждую возможность. Теоден уверено ведет меня, держа руку наготове, и я понимаю, что стоит мне дернуться, он перехватит цепь в одну секунду.

Десять метров до двери, и я считываю каждое его движение, каждую деталь. Как бы я напала? Пнуть под колено, рвануть вперед, врезаться плечом, чтобы он потерял равновесие. Сорвать из его рук цепь… Я слегка прищуриваюсь, в голове всплывает образ, как он валяется на земле, а я бегу к забору, раскидываю этих стражников, оставляю за спиной цепи, двор, всех их. Но это все только мысль, только внутренний импульс. Тело даже не напрягается.

Теоден открывает дверь, впускает меня первой, а сам перекрывает проход плечом, закрывая возможность рвануть наружу. Я невольно отмечаю, что он работает, как настоящий охотник. Научен, где и как держать жертву, чтобы не дать ей надежду на отступление.

— Двигайся, — командует коротко, в голосе ни злости, ни сочувствия.

Я вхожу в дом. Тут тише, воздух тягучий, как перед бурей. Только сейчас понимаю, что меня уже никуда не выпустят. Сегодня — нет. И если что-то и изменится, то не снаружи, а внутри этих стен.

Глава 11

Каин

Я иду по коридору так быстро, что почти срываюсь на бег, и каждое мое движение только подчеркивает злость, сдерживаемую внутри. Теоден держится на полшага