Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Наэль смотрит на меня с ожиданием, как будто просто выполняет волю брата, и в то же время проверяет, насколько я готов пустить ее ближе к семейным делам.

— Короля сейчас нет во дворце, — отвечаю сдержанно, следя за выражением ее лица. — Он несколько дней назад выехал к южным границам. Настаивал, что ему нужно лично посмотреть на подготовку гарнизонов. Ты знаешь, как он относится к таким делам, доверяет только себе, особенно когда речь о войне. Думаю, как только Роден вернется, он будет рад увидеться с тобой. Я скажу ему о твоем визите и о подарке. Пусть вино пока останется у тебя, чтобы ты могла вручить его лично, это будет правильно и для тебя, и для него.

Внутри поднимается напряжение, каждое ее слово, становится проверкой на прочность моей лжи.

— Хорошо, — произносит, кивая коротко. — Я подожду возвращения короля. Если нужно, могу оставить вино у себя, чтобы не затерялось среди других даров. Ты сам скажешь, когда лучше встретиться, как только он появится.

Я едва заметно выдыхаю, отпуская не только напряжение, но и лишние слова, которые не должны были бы прозвучать. Не уверен, сколько еще выдержу таких расспросов, если Наэль решит копнуть глубже.

— И еще, на счет нашего союза…

— Наэль, — перебиваю быстро, не позволяя ей закончить фразу, — я обязательно дам тебе ответ. Но позже. Сейчас слишком много всего, что требует моего личного участия. Как только все решу, ты узнаешь первой.

Она застывает на секунду, как всегда, когда не получает нужного ответа. Смотрит внимательно, почти изучающе, пытаясь уловить намек на настоящую причину моего уклонения. А я не могу сказать ей, что сейчас каждое решение проходит через чертов Совет, и о самоуправстве не может быть речи, особенно когда речь идет о союзе между государствами.

— Я понимаю, — отвечает коротко, отступая. — Мне не нужны лишние обещания, Каин. Я дождусь решения, но помни, слишком долго тянуть тоже нельзя. Просто дай знать, когда будешь готов.

Она улыбается — спокойнее, чем прежде, но за этой улыбкой скрыта и усталость, и какая-то едва заметная тревога.

— Спасибо, что поняла, Наэль. И за вино, и за терпение. Сейчас у меня есть дела, которые нужно закончить. Но вечером… мы ужинаем вместе.

— Конечно, — соглашается она, едва заметно улыбаясь. — Жду вечера, Каин. Буду готова к ужину в любое время, когда скажешь. И… если потребуется помощь по делам двора, просто дай знать.

Наэль задерживается, явно желая добавить что-то еще, но вместо этого опускает взгляд на мою руку, где на пальце переливается серебряное кольцо с черным камнем.

— Мне приятно видеть, что ты носишь мой подарок, Каин.

Я поворачиваю ладонь, оценивая кольцо на свету.

— В Элморе работают удивительные мастера. И выбор был правильный, этот камень подошел лучше других.

Наэль улыбается шире, и на миг кажется, что напряжение между нами растворяется. Ее взгляд скользит по моим пальцам, потом снова поднимается ко мне, в нем появляется та самая теплая нотка, которую она обычно прячет за деловым тоном.

— Я рада, что тебе по-настоящему нравится, — говорит она мягко. — Для меня это тоже не просто украшение. Пусть приносит удачу, Каин. Особенно сейчас, когда она нам обоим не помешает.

Смотрю, как она поправляет ленту — тот же жест, что у десятилетней девочки, только сейчас в нем нет наивности. Думаю о лжи, которой оброс наш союз. Она просит доверять, а я на каждый ее вопрос выдаю полуправду, лавирую между словом и молчанием, держу дистанцию, потому что иначе проиграю все сразу. И трон, и безопасность, и себя.

Наэль отступает на шаг, возвращая себе привычную деловитость. Платье скользит по полу, когда она разворачивается. Смотрю ей вслед, позволяя себе на миг задержаться в этом разрыве между долгом и личным выбором. Сегодня вечером снова буду слушать осторожные вопросы, взвешенные фразы, видеть, как в ее синих глазах мелькает расчет. Все идет своим чередом и только я один знаю, насколько шатко все, что она сейчас принимает за прочный союз.

Глава 12

Селина

Стою под струями горячей воды. По полу разливается пар, но на коже ни капли тепла. Чувствую, как в меня утыкается взгляд стражника. Он высокий, плечи широкие, в темном мундире без знаков отличия. Волосы светлые, коротко острижены, на подбородке небрежная щетина. Он неподвижно стоит у двери, как часть стены, только глаза неотрывно следят за каждым моим движением. Этот человек опасается, что я выпрыгну из ванны, сорву цепь и перебью всех, кто попадется под руку.

Неудивительно, что он так напряжен, ведь мое тело почти полностью затянуто инеем, и сейчас этот вид открыт ему во всей красе. Лед проступает серебристой коркой на ключицах, талии, бедрах, пальцы на руках едва шевелятся, суставы скованны так, что движения даются с усилием. Даже горячая вода не может пробить этот слой льда, который держится внутри, как живое, упертое существо. Вдыхаю страх стражника, он густой, вязко тянется ко мне. Я могла бы вцепиться в него прямо сейчас, всего один рывок и он обмяк бы, а я на минуту перестала бы мерзнуть. Но цепь тянет к стене, не дает совершить этот порыв. И, впрочем, я не собираюсь сейчас строить из себя голодного зверя, жадно рвущегося к теплу. Опускаю взгляд, пропуская мимо то, что могло бы стать охотой, поворачиваю кран и заворачиваюсь в полотенце. Стражник наконец решается подойти ближе. Он берет меня за запястье и снимает оковы, металл со звоном падает на пол. Тут же подает мне аккуратно сложенную одежду: черную рубаху, штаны, высокие сапоги, с кучей завязок, сверху ремень. Все чужое, все пахнет не мной.

— Его Высочество приказал, чтобы ты оделась в это, — мямлит он, избегая смотреть мне в глаза.

Скольжу по одежде взглядом, почти с усталой злостью.

— Я не буду надевать человеческое тряпье. Где моя одежда? — спрашиваю, хотя понимаю, что моя броня теперь бесполезна. Она вся в крови, с разорванными ремнями, прорвана крюками в нескольких местах. Но все равно я бы предпочла надеть хотя бы остатки этой брони, чем то, что он подсовывает мне сейчас.

Стражник медлит, видно, что пытается подобрать слова, чтобы не нарваться на мое раздражение.

— Ее… ее пока нельзя вернуть, — произносит он, наконец. — Его Высочество распорядился, чтобы ты переоделась в это.

— Тогда