Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

был похож на скрежет ржавого металла. — Я думал, что открываю врата к богине Смерти, чтобы заключить с ней сделку. Вместо этого я впустил в мир нечто гораздо более древнее и ужасное.

Он сделал шаг ближе, и Крид почувствовал, как воздух вокруг них стал ещё более мёртвым, более пустым.

— Знаешь, что самое иронично? Я получил то, чего хотел. Бессмертие. Правда, не совсем такое, как ожидал.

— Ты один из них? — Крид кивнул в сторону далёкого портала. — Служишь Пустоте?

— Служу? — Нех’Тан покачал головой. — Нет, друг мой. Я стал частью неё. Когда Пустота поглотила мой город, моих людей, мою жизнь, она не смогла поглотить меня полностью. Видишь ли, у меня было кое-что общее с тобой.

— Проклятие бессмертия.

— Именно. Хотя моё было… самодельным. Я сотворил его сам, вплетя в свою сущность магию крови, души и времени. Когда пришла Пустота, она не смогла меня уничтожить, но и я не смог ей сопротивляться. Мы… слились.

Нех’Тан поднял руку, и Крид увидел, что его пальцы заканчиваются не ногтями, а маленькими завихрениями пустоты.

— Тысячу лет я существую в этом состоянии. Не живой, но и не мёртвый. Не человек, но и не полностью монстр. Я помню, каково это — быть живым, но уже не могу этого чувствовать.

— Зачем ты рассказываешь мне это?

— Потому что ты первый за всё это время, кто смог войти в мёртвые земли и не только выжить, но и сохранить свою человечность. — Нех’Тан подошёл ещё ближе, и теперь Крид мог разглядеть, что в его глазах действительно была абсолютная пустота. — Я чувствую в тебе силу, подобную моей, но иную. Более… чистую.

— И что ты от меня хочешь?

— Компании, — просто ответил Нех’Тан. — Понимаешь, одиночество в течение тысячи лет делает с разумом странные вещи. Я говорил с камнями, с ветром, с собственными воспоминаниями. А теперь вот встретил кого-то, кто может меня понять.

Крид внимательно изучал древнего мага. В его позе, в движениях было что-то глубоко неправильное, как будто он забыл, как быть человеком, и лишь имитировал человеческое поведение.

— Ты страдаешь, — сказал Крид. Это было утверждение, не вопрос.

— Каждую секунду каждого дня в течение тысячи лет, — подтвердил Нех’Тан. — Знаешь, каково это — помнить вкус пищи, но не иметь возможности есть? Помнить тепло солнца, но чувствовать только холод пустоты? Помнить любовь, но быть неспособным любить?

— Я представляю.

— Нет, не представляешь. Ты всё ещё живой. В тебе всё ещё течёт настоящая кровь, бьётся настоящее сердце. Ты можешь чувствовать радость, горе, гнев. А я… я могу только помнить, каково это.

Нех’Тан вдруг упал на колени, и из его глаз потекли слёзы, но слёзы эти были не солёными, а пустыми — капли ничто, которые исчезали, не достигнув земли.

— Тысячу лет я молил о смерти. Пытался уничтожить себя всеми возможными способами. Бросался в сердце портала, разрывал себя на части, стирал собственную память. Ничего не помогает. Пустота восстанавливает меня снова и снова, потому что я стал её частью.

Крид молчал, наблюдая за страданиями древнего мага. В нём боролись два чувства — сострадание к собрату по проклятию и отвращение к тому, чем тот стал.

— Но теперь ты здесь, — продолжал Нех’Тан, поднимая голову. В его пустых глазах мелькнула искра надежды. — Я чувствую твою силу. Ты можешь сделать то, чего не мог сделать я. Ты можешь…

— Убить тебя, — закончил Крид.

— Да! — Нех’Тан вскочил на ноги, лицо его просияло. — Твоё бессмертие иной природы, чем моё. Твоя сила не связана с Пустотой. Ты можешь разорвать связь между мной и ею!

— А ты уверен, что хочешь умереть? После тысячи лет существования?

— Уверен, — твёрдо ответил Нех’Тан. — Смерть — это освобождение. Покой. Конец бесконечных страданий. Пожалуйста, — он упал на колени перед Кридом, — я молю тебя. Сделай то, что я не мог сделать сам.

Крид долго смотрел на коленопреклонённого мага. В его сердце шевельнулось нечто, чего он не чувствовал уже очень давно, — чистое сострадание. Не жалость, не снисходительность, а понимание чужой боли и желание её прекратить.

— Хорошо, — тихо сказал он.

Нех’Тан поднял голову, и в его пустых глазах появилось что-то похожее на благодарность.

— Спасибо. Наконец-то… наконец-то всё закончится.

Крид вытащил меч. Клинок заблестел в мёртвом свете пустоши, отражая серое небо. Он поднял оружие над головой павшего мага.

— Есть ли что-то, что ты хочешь сказать в последний раз?

— Только одно, — прошептал Нех’Тан. — Не повторяй моих ошибок. Не пытайся стать больше, чем предназначено человеку. Власть над смертью — это проклятие, а не дар.

— Слишком поздно, — усмехнулся Крид. — Я уже проклят.

Клинок прошёл сквозь шею Нех’Тана так легко, словно тот был сделан из тумана. Но в момент касания произошло нечто странное — по мечу пробежала волна энергии, и голова мага упала на землю уже вполне материальная.

Тело Нех’Тана рухнуло вперёд и тут же начало распадаться. Плоть исчезала, превращаясь в светящиеся частицы, которые поднимались в воздух и растворялись.

И тогда Крид почувствовал это.

Сила.

Огромная, древняя сила хлынула в него, как горный поток. Это была не магия Пустоты — та исчезла вместе с телом Нех’Тана. Это была его изначальная сила, магия, которую он создал сам, власть над кровью, душой и временем, очищенная от влияния Пустоты.

Крид упал на колени, задыхаясь от наплыва энергии. Его собственная магия крови резонировала с полученной силой, усиливая и преобразуя её. Кровь в венах загорелась, сердце забилось как молот по наковальне, а разум на мгновение коснулся чего-то бесконечного.

Он видел прошлое Нех’Тана — талантливого юношу, изучающего древние искусства, мудрого правителя, заботящегося о своём народе, отчаявшегося мага, пытающегося спасти умирающую жену с помощью запретной магии. И наконец — момент катастрофы, когда портал открылся не туда, куда нужно.

Он чувствовал горе мага за погибший город, его ужас от осознания собственной вины, его отчаяние от невозможности исправить содеянное. И тысячу лет медленного сумасшествия в объятиях Пустоты.

Когда поток видений иссяк, Крид медленно поднялся на ноги. Он чувствовал себя… изменившимся. Но при этом всё так же оставаясь собой и не изменив своим принципам.

Он посмотрел на место, где лежал Нех’Тан. Там не осталось ничего, кроме небольшого пятна более