Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

На столах хаос из реактивов, инструментов, недописанных записей. Листы бумаги исчёрканы формулами, перечёркнуты, исправлены до неузнаваемости.

Чернила размазаны, словно кто-то работал мокрыми руками. Инструменты валяются где попало — пинцеты, мензурки, весы.

— Проходите, проходите! — засуетился дядя Стёпа. Начал судорожно убирать самые очевидные следы беспорядка. — Не обращайте внимания на беспорядок. Небольшие технические трудности.

Но беспорядок как раз и говорил о многом. Человек, который всю жизнь соблюдал идеальную чистоту в работе, чьи записи были образцом каллиграфии, превратил свою святая святых в помойку. Это значило только одно — он на грани срыва.

Воздух в лаборатории был тяжёлым, спёртым. Пахло не только реактивами, но и потом, страхом, недосыпом. В углу стояла тарелка с недоеденной пищей — хлеб, покрытый плесенью. Рядом кружка с остывшим чаем, на поверхности которого плавала пенка.

Казимир остановил меня жестом. Придвинулся ближе, понизил голос до шёпота.

— Не дави, — почти беззвучно. — Он на взводе, никогда его таким не видел.

Кивнул. Действительно, алхимик напоминал бочку с порохом. Одна искра — и взорвётся. А взрыв может быть не только эмоциональным, но и вполне буквальным, учитывая количество химических веществ вокруг.

Прошли в кабинет. Там было чуть лучше, но тоже не идеально. Дядя Стёпа метался между шкафами, что-то искал, открывал ящики, копался в бумагах. Бормотал себе под нос — формулы, названия веществ, обрывки фраз.

— Где же… Куда подевалось… Точно оставлял здесь… Ага! Вот!

Достал небольшой флакон с мутной жидкостью. Жидкость медленно перетекала, словно густой мёд. Цвет неопределённый — то ли серый, то ли жёлтый. Поставил на стол, но руки продолжали дрожать, флакон чуть не упал.

— Ну… — обернулся ко мне алхимик. Попытался изобразить уверенную улыбку, но получилось жалко. — Готов увидеть чудо?

— Покажи, — коротко ответил.

Дядя Стёпа начал стягивать рубаху. Пальцы не слушались, путались в ткани. Пуговицы никак не проходили в петли — то слишком быстро дёргал, то, наоборот, замирал на полуслове. Пот капал на пол мелкими каплями.

— Дьявол… Почему так сложно… — бормотал он.

Наконец справился. Рубаха упала на пол мятым комком.

Я замер.

По всему телу алхимика располагались куски монстров. Аккуратно вшитые в кожу, словно заплатки на старой одежде. Но это были не простые заплатки — каждый фрагмент пульсировал собственной жизнью.

На правом плече красовался кусок огнелиса. На груди — фрагмент шкуры водяного медведя. Тёмно-зелёная поверхность влажно поблёскивала, хотя пота на ней не было. По краям кожи стекали мелкие капельки какой-то жидкости — прозрачной, но с зеленоватым отливом.

Левая рука от локтя до кисти покрыта пластинами грозового волка. Серые пластины плотно прилегали к коже, между ними изредка проскакивали голубые искры. При каждом движении руки искры становились ярче, словно энергия накапливалась от трения.

На спине виднелись кристаллические наросты морозного паука. Прозрачные кристаллы размером с детский кулак излучали холодный свет. Воздух вокруг них слегка подрагивал от низкой температуры.

Но самое жуткое было не это. Самое жуткое — как эти куски срослись с человеческой кожей. Никаких швов, никаких шрамов. Словно он родился таким. Границы между человеческой плотью и частями монстров размыты, перетекают одно в другое.

— Ну как? — спросил он, расправляя плечи. В голосе прорывалась гордость. — Впечатляет?

Мозг лихорадочно анализировал увиденное. Биологическая интеграция тканей монстров с человеческим организмом. Магическая совместимость на клеточном уровне. Отторжение организма должно было убить его за считанные дни, если не часы.

Но он жив. Более того, он явно чувствует себя лучше, чем обычно. Движения увереннее, дыхание ровнее. Даже нервная дрожь прошла, когда он обнажился.

— Подожди, я что-то не понял, — поднял бровь. Изобразил лёгкую улыбку, чтобы не спугнуть. — Ты тут поигрался с телом Лампы, что-то пошло не так. Ты дохнешь и такой… Верну ему тушку, а сам переберусь в другую, что точно получше?

Дядя Стёпа замер. На лице отразился целый спектр эмоций — удивление, оскорбление, страх. Плечи напряглись, искры между пластинами грозового волка участились.

— Ты не понимаешь! — заявил он возмущённым тоном. Голос окреп, стал увереннее. — Это не просто перемещение! Это эволюция! Совершенствование человеческой природы!

— Да что ты… — улыбнулся шире. — А мне, кажется, что очень даже понимаю.

Мозг работал на полных оборотах. Анализировал детали, складывал картину. С чего такая спешка? Почему именно сейчас? Зачем нужен именно я?

— Моя кровь, — произнёс медленно, наблюдая за реакцией. — В ней есть то, что позволяет подчинять монстров. И ты хочешь использовать её как катализатор для объединения того дерьма, что ты придумал?

Казимир открыл рот. Замер с глупым выражением лица, словно статуя. Дядя Стёпа выпучил глаза, кристаллы на спине вспыхнули ярче.

— Как… — выдавил он. Голос стал хриплым. — Как ты понял?

— Слишком хорошо знаю тебя и твои методы, — хмыкнул. — Просчитать, что ты мог выкинуть, не составило сложности.

На самом деле логика была простая. Дядя Стёпа — гений алхимии, но у него есть один недостаток. Он всегда хочет большего. Больше силы, больше знаний, больше возможностей. И он готов рискнуть всем ради одного шанса превзойти самого себя.

Молчание повисло в воздухе. Смотрели друг на друга. Играли в гляделки. В глазах алхимика читался страх — страх разоблачения, страх потерять последний шанс.

Мысли складывались в логическую цепочку. Химера. Искусственно созданное существо из частей разных монстров. Но не просто сшитая из кусков, а биологически интегрированная. С единой системой кровообращения, нервной системой, магическими каналами.

Но что-то ещё… Ещё одна деталь, которая не давала покоя.

— Сука! — выдохнул я. — Ты обследовал перевёртышей?

— Что? — дядя Стёпа тут же начал пятиться назад. Спиной наткнулся на стол, опрокинул несколько колб. — Нет! Конечно, нет!

— Ты идиот? — искренне поинтересовался. — Решил сделать что-то похожее на перевёртышей?

— Нет… — мотал он головой. Движения резкие, панические. — Ничего подобного!

— Степан! — повысил голос Казимир. В тоне прорывалась тревога. — Это правда?

— Да говорю же, нет! — алхимик напрягся. Мышцы на шее вздулись, кристаллы на спине засветились холодным светом.

Но проблема была не в том, что он придумал. Дядя Стёпа — взрослый мужик, волен рисковать собственной жизнью. Горбатого могила исправит. Меня смущало другое.

Он «поработал» над телом Лампы. Внедрил в него части монстров, провёл эксперименты, возможно, что-то ещё. Пацан точно будет не рад этому факту, когда узнает.

— И вообще ты мне сказал, что теперь