Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

была в передней комнате с очагом и рядом с ней сидел Хирузен с нераскуренной трубкой, и по тому что он пришёл сам в квартал Узумаки в это утро, а не через гонца, было понятно, что новость прибыла серьёзная.

— Посланник Ивагакуре, — сказал Хирузен когда я сел. — Прибыл с официальным письмом.

— От Цучикаге.

Хирузен посмотрел на меня, Мито тоже посмотрела подвинув бровью, потом перевела взгляд в огонь.

— Ты знал, — произнёс Хирузен.

— Разговаривали.

— Когда?

— Вчера утром. Над деревней.

Хирузен открыл рот и закрыл. Убрал трубку на стол перед собой, что означало что он думал.

— Ооноки лично прилетел к Конохе?

— Лично.

— И не атаковал.

— Нет.

— И ты с ним поговорил в небе и никому не сказал.

— Говорю сейчас.

Хирузен помолчал, Мито тем временем взяла чашку и отпила, а в очаге приятно на слух трещали дрова.

— Что было в письме, — спросил.

— Ещё не читал, — сказал Хирузен. — Хотел сначала поговорить с тобой.

Встав взял трубку обратно.

— Тогда давай читай.

Письмо Ооноки было написано коротко. Три абзаца на официальной бумаге с печатью Ивагакуре. Первый абзац был протоколом, официальное обращение Третьего Цучикаге к Третьему Хокаге. Второй содержал предложение о переговорах. Третий был конкретным: Ива прекращает военные действия на всех фронтах немедленно, в обмен на признание Конохой нейтральных границ по линии, которая была установлена до войны.

Никаких уступок. Никаких репараций. Просто вернуть как было.

Хирузен читал дважды, потом положил письмо на стол. Смотрел на него секунду не сильно понимая, что это значит.

— Это выгодные условия, — произнёс он нахмурившись.

— Да, — согласился, отпив чая что дала Мито.

— Для нас.

— Для обеих сторон, — поправил. — Ива потеряла северо-восточный фронт. Кумо вышли из войны. Продолжать в таком положении Ооноки не выгодно.

— Он это признаёт?

— Он умный человек, — сказал. — Думаю да, признаёт.

Мито смотрела на огонь. В её руках была чашка, она держала её двумя ладонями и молчала.

— Ханзо, — произнесла она резко словно вспомнила маленькую деталь.

— Ха, — Хирузен кивнул. — Аме.

— Ооноки говорил про Ханзо, — сказал я. — Его слова были примерно такие: Саламандра поймёт.

Хирузен чуть поднял брови.

— Уверен?

— Ооноки в это верит. Насколько правда, не знаю.

Хирузен поднял трубку и закурил. Тонкий дым поднялся ровной нитью и это означало что решение у него уже было, просто давал себе минуту.

— Хомура и Кохару хотят три дня на подготовку к переговорам, — произнёс он покусав трубку.

— Стандартная процедура.

— Данзо будет против.

— Данзо всегда против.

Хирузен усмехнулся, чуть, краем губ.

— Отправлю ответ посланнику. Три дня.

— Хорошо.

— Ты будешь на переговорах?

— Если нужен.

— Нужен, — сказал Хирузен. — Именно тем что будешь там сидеть. Больше ничего не требуется.

Это было сказано прямо и без украшений, и я понял, что он имеет в виду: моё присутствие за столом переговоров уже само по себе давление. Молчащий советник с репутацией долины Такарэй говорит больше чем любые слова.

— Буду, — согласился.

Мито поставила чашку, и дальше был диалог, который остался между нами. Но он был не менее важный чем мир с Ивой.

***

Три дня прошли быстро, Хомура составлял протоколы, а Кохару проверяла формулировки, Данзо молчал на двух совещаниях из трёх и говорил на третьем, коротко и по делу. Я провёл это время частично в лаборатории, частично у себя в комнате куда приносила чай Нацу. Конструкция аналога ядра обрела четвёртый вариант, с плотнее закрученной центральной точкой и чуть изменённым углом входа петли возвращения. Устойчивость выросла.

На второй день пришёл гонец из Амегакуре. Письмо было адресовано Хокаге и я его не читал, но Хирузен сказал вечером только одно слово: Ханзо молчит. Что означало что Ханзо не возражает, Ооноки понял своего союзника правильно.

Делегация Ивы прибыла в Коноху утром четвёртого дня. Я наблюдал их появление через окно комнаты в здание Узумаки в центре, они входили через главные ворота строем, официально, с флагом Ивагакуре. Семь человек, включая самого Цучикаге который летел над процессией на своей технике. Охрана по четыре человека с каждой стороны, советники, двое с большими свитками под мышкой.

Деревня смотрела. Жители выходили на улицу и стояли молча по обочинам дороги, шиноби в масках держали дистанцию по крышам, а дети из академии остановились на ступеньках здания, не сильно понимая, что происходит, но чувствуя важность момента.

Нацу позвала через дверь что пора и взяв куртку я вышел.

***

Зал переговоров в резиденции Хокаге был большим. Стол из тёмного дерева, длинный, с тремя стульями с каждой стороны и одним во главе. Хирузен занял место во главе, по обе стороны от него Кохару и Хомура. Данзо стоял у стены, руки были сложены, и он смотрел в стол перед делегацией Ивы. Я сел с края, ближе к двери, и на меня сразу посмотрели все семь человек с противоположной стороны.

Ооноки сел напротив Хирузена. Посмотрел на меня раньше, чем на Хокаге, потом перевёл взгляд.

Переговоры начались с протокола. Это занимало двадцать минут: представление сторон, подтверждение полномочий, проверка подписей на документах. Советники Ивы разворачивали свитки, и советники Конохи зачитывали ответные позиции. Всё это шло долго и с правилами, которые устанавливались ещё до эпохи Скрытых Деревень.

Настоящий разговор начался, когда протокол закончился. Ооноки говорил прямо, не стараясь приукрашивать действительность. Предложение было то же что в письме: возвращение к довоенным границам, прекращение огня, обмен информацией о потерях. Никаких репараций ни с чьей стороны. Обе деревни возвращаются к положению дел до начала конфликта.

Кохару стала уточнять детали. Каждый пункт она разворачивала, проверяя формулировки на двусмысленность. Ооноки отвечал, иногда соглашался, иногда поправлял. Хомура вёл записи и его кисть плавно шла по бумаге.

Данзо у стены смотрел в спины делегации Ивы. Один раз он произнёс вслух одно слово, когда зашла речь