Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

А вот…

Ох ты ж ё…

Зиновьева. Она вышла из палаты номер один — той самой палаты, где лежала Инга — поправила халат и направилась куда-то вниз по коридору. К автомату с кофе, судя по направлению.

Неужели?..

Нет. Стоп. Она заходила проверить пациентку. Это нормально. Это её работа. Она лекарь, в конце концов, и Инга — её подопечная.

Но…

Что если это она? Что если она сама отравила капельницу, а потом «героически» поставила диагноз и спасла пациентку? Идеальный способ выглядеть героиней в глазах коллег. Идеальный способ завоевать доверие. Идеальный способ…

— Двуногий, — голос Фырка был скептическим, — я понимаю, о чём ты думаешь. Но это бред. Зачем ей травить пациентку, а потом спасать? Чтобы покрасоваться? Слишком сложно и рискованно. Да, даже… глупо. Она могла просто не спасти. Или диагноз мог оказаться неверным. Или мы могли не успеть. Слишком много переменных для такой схемы.

— Ты прав. Это паранойя. Я ищу врага там, где его нет.

— Продолжай смотреть. Если кто-то отравил капельницу, он должен быть на записи.

Я вернул внимание к экрану. Зиновьева дошла до автомата, взяла стаканчик кофе, постояла немного, глядя в окно, потом вернулась в ординаторскую. Ничего подозрительного.

Дальше.

Пять минут после её ухода. К двери палаты подошла новая фигура.

Высокий. Худой. Движения резкие, дёрганые, как у марионетки на верёвочках. Белый халат сидел на нём мешковато, будто был на размер больше.

Он повернулся к камере, доставая из кармана пропуск, и я увидел его лицо.

Денис Грач.

Конечно. Кто же ещё.

Он приложил пропуск к считывателю — аудитор, у него есть доступ куда угодно, барон Штальбер выдал ему эти полномочия — и вошёл в палату. Дверь закрылась за ним.

Время на экране: 14:47:23.

Я смотрел на цифры в углу, считая секунды. Одна минута. Полторы. Две…

14:59:15. Грач вышел.

Двенадцать минут внутри. Достаточно, чтобы подойти к капельнице, достать шприц и ввести яд в порт инфузионной системы. Более чем достаточно.

Он шёл по коридору — спокойный, деловитый, с видом человека, который только что сделал важную работу и доволен результатом. Ни тени нервозности, ни малейшего признака волнения.

Остановился у урны. Достал из кармана влажную салфетку — белую, гигиеническую — и тщательно вытер руки. Каждый палец, каждую складку, каждый ноготь. Аккуратно, методично, как хирург после операции.

Выбросил салфетку в урну.

И достал из другого кармана яблоко.

Своё фирменное яблоко. Зелёное, глянцевое, без единого пятнышка.

Откусил. Прожевал. На его лице появилось выражение удовлетворения — спокойное, почти блаженное. Человек, хорошо сделавший свою работу и заслуживший награду.

Я смотрел на жующее лицо Грача на экране, и что-то холодное и твёрдое кристаллизовалось у меня внутри.

— Сука, — голос Фырка был низким, почти рычащим, каким я его редко слышал. — Он пытался её убить, двуногий. Просто чтобы доказать, что ты облажался. Ему было плевать на эту девочку. Плевать на её руку, на её скрипку, на её жизнь. Она для него — просто инструмент. Способ до тебя добраться.

Болезнь Грача…

Это не оправдание. Это объяснение — но не оправдание.

Он пытался убить мою пациентку. Невинную женщину, которая просто хотела играть на скрипке.

— Сохрани эту запись, — мой голос звучал ровно, почти спокойно. Внутри бушевал шторм, но снаружи — штиль. — В нескольких копиях. На разных носителях. И никому не показывай без моего личного разрешения. Понял?

Степанчук кивнул, явно почувствовав, что происходит что-то серьёзное. Что-то, во что лучше не лезть.

Я вышел из серверной, взяв одну запись с собой, и прислонился к стене коридора. Прохладный бетон приятно холодил спину сквозь ткань халата. Закрыл глаза.

— Двуногий?

— Он перешёл черту, Фырк.

— Знаю.

— Это больше не профессиональный спор. Даже не месть за унижение, которое он получил, когда я ткнул его носом в пропущенный диагноз.

— Что ты собираешься делать?

Я открыл глаза.

— Побеждать.

Глава 17

Кабинет заведующего Диагностическим центром блестел новизной. Ни царапинки на полу, ни пылинки на подоконнике, ни единого следа человеческого присутствия.

Мой кабинет. Странно звучит, правда?

Я прошёлся по комнате, касаясь пальцами гладкой поверхности стола — массивного, явно стоившего больше, чем моя месячная зарплата в бытность адептом. Кожаное кресло за ним выглядело так, будто сошло с обложки журнала для топ-менеджеров. Книжные шкафы вдоль стен пустовали, ожидая томов, которые я когда-нибудь туда поставлю. Компьютер на столе был даже не включён в розетку — видимо, ждал своего часа.

За окном открывался вид на больничный двор, засыпанный свежим снегом. Красиво. Умиротворяюще. Совершенно не соответствует тому бардаку, который творится в моей жизни.

— Ну и хоромы, — присвистнул Фырк, материализуясь на спинке кресла. — Прям как у настоящего начальника. Осталось только портрет Императора повесить и фикус в угол поставить. Для солидности.

— Обойдусь без фикуса.

— Зря. Фикусы успокаивают нервы. А тебе сейчас это не помешало бы, двуногий.

Он был прав, хотя признавать это вслух я не собирался. Нервы у меня сейчас были натянуты как струны, и одна неосторожная нота могла заставить их лопнуть.

Я достал из кармана флешку — маленький чёрный прямоугольник, на котором хранилась запись с камеры наблюдения. Грач, входящий в палату Инги. Грач, выходящий через двенадцать минут. Грач, методично вытирающий руки влажной салфеткой.

Доказательство.

Или нет?

— Ну и? — Фырк спрыгнул на стол и уселся рядом с клавиатурой, обернув хвост вокруг лап. — Пойдёшь с этим в полицию? Или к Мышкину своему?

Я повертел флешку в пальцах, разглядывая её так, будто она могла дать мне ответы на все вопросы.

— Запись — косвенная улика, — сказал я наконец. — Он зашёл, вышёл, вытер руки. Всё.

— И что? Разве этого мало?

— Самого момента укола не видно. Не видно же что он делал в палате. А там у нас камер нет по закону. Любой мало-мальски грамотный адвокат скажет, что он просто поправлял капельницу. Проверял состояние пациентки. Выполнял свои обязанности аудитора.

Фырк фыркнул — простите за каламбур, но он действительно фыркнул, причём с таким возмущением, будто я лично его оскорбил.

— То есть он чуть не убил девчонку, а мы будем сидеть и ждать, пока он попробует снова⁈

— Нет. Мы не будем ждать.

Я открыл ящик стола — пустой, разумеется, как и всё остальное в этом кабинете — и