Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

* * *

Новая партия голубей заняла свое место в голубятне, а голуби здешние, аккуратно рассаженные в плетеные клетки, уехали в Сиракузы. Такое происходило каждый год, и этот тоже не стал исключением. Дукариос проводил купцов, и теперь задумчиво разглядывал своего любимца. Кельты любят домашних животных. Кто-то водит собак, кто-то кошек, а вот мудрейший Дукариос любил скорпионов. Ему частенько привозили их из Ливийской пустыни, и он покупал их за чистое серебро. Никто не понимал этого его увлечения, ведь одна любопытная служанка уже как-то сунула руку в стеклянную емкость, где обитали эти твари. Бедняжка и до вечера не дотянула, страдая от жуткой боли в распухшей руке. Впрочем, такого рода увлечения работали на авторитет друида, у которого все не как у людей, и чьи поступки неподвластны разуму простого человека.

Никто не понимал, что Дукариос любил скорпионов не из-за их непривычной красоты и не из-за того страха, который они вызывают у простаков. Эти похожие на раков насекомые с задранным вверх ядовитым хвостом напоминали ему людей. А точнее, знать Кельтики, с которой он имел дело. Пока хватает еды, скорпионы живут мирно, ползая по стеклянной банке без цели или замирая на долгие часы. Но если еда заканчивается, они вступают в схватку и пожирают друг друга не колеблясь. Прямо как люди. Правда, такое забавное зрелище удавалось увидеть невероятно редко, ведь скорпионы могут не есть месяцами. Сейчас остался всего один, и Дукариос бросил своему любимцу жирную гусеницу. Скорпион привстал на членистых лапках, выставил вперед клешни и замер. Гусеница, не замечая опасности, поползла мимо него, но хвост уже пронзил ее тело, и она свернулась в неподвижное кольцо. Ее крошечные лапки еще какое-то время подергались, а потом замерли навсегда. Дукариос немного полюбовался на свирепую, совершенную в своей смертоносности красоту, а потом встал. Скорпион не будет есть сегодня. Он подберется к своей добыче через пару дней и высосет ее полностью, оставив от нее лишь пустую шкурку.

— Да, вот так же и люди, — вздохнул великий друид, встал и вышел, заперев за собой дверь. Сюда никто и никогда не заходил, кроме Эпоны. Только она читала книги, но теперь библиотека пуста. Лишь одинокий скорпион живет в этой комнатке огромного дома.

— Ровека, душа моя! Иди-ка сюда! — крикнул он, зная, что жена где-то неподалеку.

— Ты меня звал?

Пышущая зрелой красотой Ровека ласково посмотрела на мужа, а у Дукариоса сердце сжалось от тоски. Не выйдет у него умереть в окружении любимых людей. Никак не выйдет. Голубь прилетел из Сиракуз. Ванакс Клеон осадил Медиолан, и его падение — дело нескольких дней. Не выдержит убогая крепостца залпа мортир и пушек, в клочья выносящих ворота. С юга на соединение идет Третий Железный легион и Второй Фригийский, принуждая к сдаче один полис Этрурии за другим. Людям дают выбор: или они открывают ворота добром, признавая власть ванакса, или войско вернется позже, и тогда камни в непокорном городе заплачут кровью.

Армия Клеона растопчет ополчение этрусков, бойев и инсубров, а потом ветераны останутся в Италии, чтобы наводить порядок и добивать непокорных. Основное же войско двинет через альпийские перевалы, которые им откроют покоренные аллоброги. Если так, то к середине лета войско Талассии придет прямо сюда, к Кабиллонуму. Теперь не будет защиты в виде ущелий Роны и крутых перевалов Арвернии. Армия ванакса перейдет через горы, а потом сокрушит извечных врагов секванов. Только кажется, что это далеко, а вот же они, секваны! Их деревни на левом берегу Соны видны со стен Кабиллинума невооруженным взглядом.

— Ты меня звал? — терпеливо повторила Ровека.

— Собирайся, — сказал Дукариос. — Ты с женщинами рода уезжаешь на Альбион, к Бренну. Сюда война большая идет. Сначала вы, а потом, когда урожай уберут, перевезем клейтов.

— Да как же это… — Ровека опустилась на скамью, растерянно хлопая глазами. — Да, может, обойдется все? Гленде уже и жениха подыскали… Вот-вот сваты приехать должны.

— Ей тринадцать, — отмахнулся Дукариос. — Если хоть половина того, что я слышу про нашего сына, правда, то с женихами у тебя трудностей не будет. В затылок встанут отсюда и до самого моря.

— Да как же так! — Ровека некрасиво скривила лицо, по которому покатились крупные горошины слез. — А ты? А Даго? А поля? А дом? А скот?

— Ничего этого не останется, — жестко ответил Дукариос. — Все, что не увезем сейчас, пропадет, Ровека. Понимаешь? Скот и часть людей погоним к морю и переправим на Альбион. Даго со своими парнями вас сопроводит, чтобы не ограбили в дороге. Если отобьемся, вернешься. А если нет, сын тебя защитит. Иди, займись делом. Сейчас не до нарядов и не до болтовни с соседками.

— Иду! — Ровека встала и, не видя перед собой ничего, вышла за дверь, откуда донесся горький плач. У Дукариоса снова сердце как будто ледяная рука сжала. У него сейчас это нередко случается. Давит за грудиной, между лопаток отдает. Тогда старый друид ложится и ждет, когда отпустит. Ему недолго осталось, он это точно знает.

— Зря я так с ней, — поморщился Дукариос. — Хорошая ведь баба. Ну, глупая, так это не грех. Баба ведь. Пусть к сыну едет, пропадет одна, без защитника.

Он вышел на улицу и направился к жилищу Даго, стоявшему неподалеку. Ровека уже была там, живо обсуждая с Виндоной то, что услышала от него. Бабы голосили, хватаясь за голову, а потом разошлись, потому как добра много, не один день собирать. А еще родни ближней и дальней сколько! А амбактов семьи! Да ведь это под тысячу человек за море поедут и погонят с собой сотни голов скота. А потом еще крестьянские семьи.

— Дагорикс! — крикнул Дукариос, заглянув в полутьму дома. — Ты где?

— Нет его тут, — сварливо поджала губы Виндона, пышная баба лет тридцати. — Ему какую-то новую стрелялку сделали, а он и рад. Головой тронулся муж мой, чисто мальчишка. Целое стадо свиней с Эпоной извели. Наварила она какой-то дряни, и извели. Как вспомню, аж сердце заходится. Ревела всю ночь, до того сарая и свиней жалко.

— Где. Твой. Муж, — раздельно произнес Дукариос, едва сдерживая себя,