Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— Вот! Слышишь? — Виндона ткнула рукой куда-то в сторону, откуда донесся холопок выстрела. Она набрала воздуха в грудь и наябедничала. — И сарай сожгли! Вот! Сарай-то зачем? Крепкий сарай был!

— Скоро ванакс с войском придет, невестушка, — невесело усмехнулся Дукариос. — Тут после него вообще ни одного сарая не останется. Не о том ты плачешь.

— Неужто? — выпучила глаза Виндона, раззявив рот и охватив щеки.

— Нет, ну Бренн, — бурчал Дукариос, идя к коновязи. — И тут лучше всех устроился. Он, наверное, Эпону свою и не колотил ни разу. Может и, правда, всех баб нужно грамоте учить? Ведь тогда куда легче жить стало бы. Ведь что эта, что моя, ну чисто колоды дубовые. Хотя… Да что я такое несу? Зачем бабе грамота? Маета от нее одна и сомнения в мыслях. А когда сомнения появляются, то и богов начинают почитать меньше. Один убыток выходит.

Даго нашелся в пяти стадиях от городка. Великий друид остановился неподалеку и с недоумением смотрел на здоровенный щит пять на пять шагов, сколоченный из толстых досок. И был этот щит измочален до того, что кое-где уже просвечивал дырами насквозь. Дагорикс, знатнейший всадник Кельтики, стоял голый по пояс и держал в руках монструозное ружье, из которого пытался целиться. Ружье оказалось слишком тяжелым, и он, выругавшись от души, подставил деревянную рогульку.

— Кирасу повесьте! — рявкнул он, и слуга закрепил на щите трофейную талассийскую кирасу, выглядевшую так, словно на ней станцевал бешеный медведь.

Бах!

Дагорикса заволокло облаком белесого дыма, влезшего в рот и нос едкой густой кислятиной. Во рту великого друида появился металлический привкус, а в носу запершило.

— Даймоново зелье! — выругался Дукариос и отъехал подальше.

— Видел? — восторженно заорал Даго, тыча в кирасу, украшенную приличных размеров дырой. — Нет, ты видел?

— Поясни, — спокойно спросил Дукариос.

— Не было никогда оружия против гетайра, — Даго растянул в улыбке губы. — А теперь есть. Эта штуковина называется мушкетон. Я могу пулю в него загнать, а могу картечь. Дорогой, сил нет. Я всю сталь скупил какую смог. Но дело того стоит.

— От одного толку не будет, — покачал головой Дукариос.

— Не будет, — загрустил Дагорикс. — А много нам не сделать. А если и сделать, мы таким строем все равно воевать не умеем. Нас гетайры в землю втопчут. От них только из-за телег отбиться можно. Там эта штуковина мне и пригодится.

— Это все? — укоризненно спросил Дукариос. — Ты на него столько пороха и свинца извел? Ведь чистым серебром стреляешь, сын!

— Нет! Не все! — оскалился Даго. — Бренн как-то сказал, что мастера у нас головожопые и криворукие. Если не могут тонкую работу делать, то пусть делают грубую. И показал какую. Вот!

— Это еще что за страсть? — невольно поежился Дукариос. — Вроде брахобол, а впроде и не брахибол. И почему ствол воронкой?

— Этот тоже мушкетон, но для всадника, — отмахнулся Даго. — Смотри!

Чудовищных размеров пистолет бахнул с двадцати шагов, и Дукариос увидел, как деревянный щит брызнул щепками огромным кругом. В центр попало погуще, а по краям пореже. Но разброс между крайними пулями оказался так велик, что великий друид не достал бы до отверстий, даже раскинув руки.

— Жаль, бить почти в упор нужно, — сожалеюще произнес Даго, — и пороха много жрет. Но зато повеселимся мы всласть, особенно с гранатами Эпоны. Их мастер Циви делать будет. Ты баранов не угоняй в Альбион. Мне теперь, отец, много сала понадобится.

— Хм… — задумался Дукариос, а потом заявил. — Тебе если для дела какой сарай спалить надо, ты только скажи. У нас их теперь все равно куда больше, чем нужно.

Глава 11

Раны войны в Кельтике заживают быстро. Вот уже затянуло свежей травкой вытоптанное до состояния камня место сражения, убрали тела погибших и растащили все, что представляло хоть малейшую ценность. Полгода прошло, а и не скажешь, что здесь несколько тысяч человек убивали друга с яростью умалишенных. А вот сожженные дома. Черные проплешины пожарищ не зарастут вмиг, для этого не один год нужен. Сначала пройдут дожди, вымывая уголь и пепел, а потом робко и неуверенно через пропитанную горем и кровью землю пробьется какая-нибудь чахлая былинка. Сначала одна, за ней вторая, а за ней третья. И вот уже на месте разоренного хутора каких-нибудь кантиев или регнов разрастаются кусты, которые прячут в своей гуще остовы сгоревших хижин.

Но вот сейчас это не так. Я приказал дома щадить, да и запасы зерна не выгребались дочиста. Тем, кто сдавался, оставляли малость на прокорм, но лошадей, быков и коров мы увели. И теперь покоренным племенам, чтобы вернуть прежнее благосостояние, нужно собрать урожай и пойти со мной за реку, на кунобеллинов.

— А может, ну его, этот Лондон, — бурчал я, поглядывая с берега на независимый пока еще остров Уайт, который сам по себе был больше, чем все владения рода Ясеня. — Хорошие ведь места на юге, а остальной Альбион — дыра дырой. Я стою где-то между будущим Портсмутом и Саутгемптоном, лучшими портами Британии. Гавани на южном берегу роскошные, климат хороший, земли тоже. Все, что нужно для безбедной жизни, у меня уже есть. Тем более, большая война на носу. А когда наладится, можно будет и о Лондоне подумать.

— Это место, господин! — услышал я уверенный голос, когда на следующий день мы дошли до великолепной бухты, куда впадали две реки сразу.

Купец Пифей, который остался здесь, чтобы выбрать землю для обещанного им Сити, жадно смотрел на полуостров, известный мне как будущий Саутгепмтон. Губа не дура. Место и впрямь шикарное. Строиться можно на возвышенности, обдуваемой ветрами. Здесь куда лучше, чем на соседних островах, состоящих из болотистых низменностей, комариных туч и густых лесов. На одном из таких островов и стоял будущий Портсмут, и обустраивать такое место мне не по карману. У меня и без того свободной земли много.

— Ты хочешь построить город здесь? — показал я на гавань.

— Да! Да! — горячо уверил меня седовласый купец. — Лучше места и не придумать. До Кельтики ближе на день, земли этих негодяев венетов легче обойти, а остров Векта1 прикрывает гавань от штормов.