"Фантастика 2026-51". Книги 1-19 - Екатерина Боровикова

кое-какие наоборот, усложнили и расширили. Самыми важными дисциплинами считались военная подготовка, которую преподавал воевода, и основы безопасной жизнедеятельности — урок, который вели по очереди супруги Бондаренко, колдунья, опытные охотники, искатели, физик, химик и Герман — компьютерщик. Выпускные экзамены по «ВП» и «ОБЖ» сдавались в последнюю очередь.

Зачёт по «Основам» вчера получили все. Оно и неудивительно — дети знали, в каком мире живут, и всерьёз относились к предмету. А вот сегодняшний экзамен по военному искусству мог преподнести сюрпризы. Например, некоторые так и не научились стрелять, многие парни презрительно отвергали необходимость учить охранные заговоры, а девочки не любили рукопашную.

Оценка знаний и умений проходила на школьном дворе. Семеро младших учеников оккупировали забор и с интересом наблюдали за выпускниками.

— Интересно, сколько девчонок сегодня позорно сбежит с поля боя? — Лениво поинтересовалась Настасья Бондаренко. Десятилетняя барышня не опустилась до сидения на штакетнике, а по-взрослому подпёрла забор спиной.

— Почему позорно? — Пропищала и весело заболтала исцарапанными босыми ногами сидящая на заборе Злата, ученица второго класса.

— Да потому, что женщина должна уметь защитить себя, детей и престарелых родителей, — важно заявила Настя, явно озвучивая чужую фразу.

Мирон поморщился. Он знал, чью. Папину. И знал, что мальчишки сейчас закусят удила.

— Тю, Настюха. Глупости не говори, — фыркнул Юрка Федорчук, которому экзамены грозили уже следующим летом, — баба без мужика ничего не стоит.

— Баба — может быть. Но не женщина.

— А в чём разница? — Серьёзно спросил конопатый Димка.

— Малы вы ещё, чтобы разницу уловить. — Тринадцатилетняя Эвелина, одноклассница Федорчука, презрительно сморщила точёный носик и перебросила тяжёлую косу с груди за спину. Жест получился взрослым и эффектным. — А кое-кто вырастет и всё равно разобраться не сможет.

Злата захихикала.

Денис Кириллович покосился на детвору и грозно заявил:

— Если собираетесь галдеть, брысь отсюда, не мешайте!

Воеводу побаивались все — по поводу дисциплины у него был пунктик. Поэтому ребятню как ветром сдуло.

Но разговор не закончился. Отойдя на достаточное расстояние от школы, дети продолжили спорить.

— Не выёживайся, Эвелинка. Баба — она и в Африке баба. Должна детей растить, за домом ухаживать. А не лезть на рожон. А если не нашла мужика, который сможет защитить, то грош ей цена. — Федорчук сплюнул, пытаясь поставить вескую точку в разговоре.

Эвелина презрительно закатила глаза и ничего не ответила. А у Насти покраснели уши. Костя и Мирон переглянулись и поняли друг друга без слов — надвигалась буря.

— Грош цена?! Может, ты это не нам скажешь, А Марине Викторовне, например? Или тёте Любе?

Любовь Мамаева входила в основной состав дружины, всегда отправлялась в рейды и периодически гуляла по Выраю соло, собирая информацию, как Вячеслав Коваль.

— Марина Викторовна — ведьма. Она не человек почти. А тётя Люба лишь исключение, подтверждающее правило. Сколько ещё таких женщин наберётся в Приречье, а? — Последнее «а» Юра произнёс протяжно и ехидно.

Настя набычилась, сделала шаг в сторону Федорчука, но Костя схватил сестру за руку.

— Прекрати, Юрка. — Попросил Мирон. — Ты ведь сам знаешь, что это ерунда. Почти любая женщина в Приречье может навалять обидчику, особенно, если её хорошенько разозлить или детей тронуть. Помнишь, как зимой, когда большинство мужиков в рейд ушли, на нас стая волколаков напала? Отбились ведь.

— Вот, что и требовалось доказать, — ухмыльнулся Федорчук, игнорируя вполне весомые аргументы, — чего бы ты стоила без своих защитников — братьев?

Настасья побледнела, расправила плечи и отчеканила:

— После выпуска я пойду к Мамаевой в ученицы. Или к дяде Славе. А ты придёшь ко мне со списком, чего тебе не хватает в хате. И тогда я припомню этот разговор.

Федорчук хмыкнул и решил не спорить с малявкой, считая, что время их рассудит. Но в разговор влезла Злата и заявила:

— Если твоя мамка трусиха, то не надо по ней всех равнять. Все знают, что её твой батя затюкал.

Девочка наступила на больную мозоль. Старший Федорчук был человеком вспыльчивым, часто колотил жену и сыновей. Всё детство Юры и его младшего брата прошло в страхе: каким явится домой отец — злым или добрым. Этой зимой Юрке, наконец, хватило храбрости и сил дать отпор, и отец теперь остерегался трогать детей. А маму Юра и жалел, и презирал одновременно — она безропотно подчинялась семейному тирану и старательно скрывала от соседей синяки.

— Заткнись, сопля. Не лезь не в своё дело, — процедил парень, — у Насти понтов выше крыши. А сама — пустое место. В искателях таким делать нечего.

— Я тебе докажу. — Топнула ногой Бондаренко, развернулась и побежала в сторону Сельпо.

Глава 11.2

Сельский магазин стали обходить стороной лет восемь назад. Светлана, продавщица, оказалась из тех, кто не смог смириться с изменениями в мироздании. Целых два года женщина пыталась привыкнуть, но так и не смогла. При любых упоминаниях о Вырае, нечистой силе и конце света впадала в истерику. Стала сторониться людей, запустила дом и огород. Зато ежедневно к восьми утра приходила в магазинчик, слонялась по торговому залу, переписывала ценники и протирала витрины. Проводила внутри целый день, а вечером спешила домой, ни с кем не здороваясь. Односельчане пытались ей помочь, но натыкались за агрессию и угрюмость. А поскольку первые два года для Приречья оказались очень сложными, психологические проблемы работницы Сельпо отошли на задний план. Однажды Светлана закрылась в магазинной подсобке и выпила уксусную кислоту.

Честно говоря, нашли её не сразу. Лишь тогда, когда из магазина в дневное время стали доноситься разговоры с несуществующими поставщиками и покупателями, а по ночам крики, проклятия и стоны.

Призрак Светки очень редко появлялся снаружи, далеко от Сельпо не уходил, но жители Красноселья не рисковали и не совались, куда не надо. Даже установили невысокий плетень вокруг магазина, обозначив нехорошую территорию. Зато у детворы появился способ проявлять удаль — кандидат на звание храбреца пулей подбегал к закрытой на навесной замок двери, стучал и так же шустро убегал. И наслаждался восхищением сверстников до появления нового «экстремала». Правда, ночью такое проделывать не рисковали. Да и за дневную «забаву» можно было получить от взрослых хворостиной по мягкому месту.

— Настён, не надо. — Сделал последнюю попытку образумить сестрицу Костик.

— Поздно. — Решительно настроенная девчонка разглядывала дверь магазина. Та выглядела покосившейся, но крепкой — небольшая деревянная веранда защищала её от дождя и снега. Правда, крыша веранды прогнила, с одной стороны обвалилась, доставая краем почти до земли. Вокруг здания давно разрослась крапива, кое-где, особенно возле крыльца, жгучая трава достигала роста взрослого.

— Настя, если умрёшь, мы