Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

— Назад! — прошипел он, глаза расширились. — Там… десятки.

Он вцепился в плечо Ливии, остановив и её. Осторожно отступили. Ливия прижалась к стене, аккуратно заглянув за угол, и замерла. Внизу, на открытом участке перед разрушенными воротами, копошилась целая стая оживших. Десятки, может, и больше. Они двигались вяло, будто блуждали без цели, но это и было страшнее — хаос без разума, масса гниющих тел, готовая сорваться в погоню от любого шороха.

— Чёрт, — выдохнула Ливия. — Откуда их столько?

— Может, кто-то привлёк… — прошептала Джулия. — Или здесь был бой. Вон, видишь? — она кивнула в сторону лежащего остова машины. — Кровь.

— Неважно, — Эд опустил бинокль. — Нам туда нельзя. Пошли с другой стороны, медленно. Тихо.

Они отступили, двигаясь вдоль противоположной стены подстанции. Ветер гнал по земле сухие листья и пыль, раздавался скрип металлических конструкций. Один раз оживший издал сиплый хрип, будто почувствовал их запах, и вся троица замерла, затаив дыхание. Но тот лишь повернулся кругом и, неуверенно покачиваясь, ушёл в сторону.

— Давай-давай… — тихо шептала Джулия себе под нос, сжимая пистолет.

— Вон там переулок, — указала Ливия, — если повезёт, обогнём их через задний двор.

— Повезёт… — скривился Эд. — Мы же на своей удаче давно банкрот.

Они скользнули в узкий проход между подстанцией и соседним зданием. Тут было темно и душно, пахло плесенью. Где-то капала вода. Ливия первой прошла в арку и выдохнула:

— Чисто. Пока.

— Давайте без «пока», — буркнул Эд. — Просто «чисто».

И они снова двинулись вперёд, сквозь темнеющие руины, пока где-то внизу не показался нужный люк с выцветшей надписью «Тех. Выход 7-Б». Ливия подсветила фонариком — ржавчина, паутина, но ступени вели вниз.

— Похоже, нашли, — сказала она, и в её голосе сквозила усталость.

Эд скинул с плеча винтовку.

— Осталось только надеяться, что всё не обвалится к чёртовой матери. Лезу первым. Держите свет.

— Мы с тобой, — сказала Джулия. — Но, если оттуда полезет ещё один без челюсти — я туда не полезу.

— Успокойся, — усмехнулась Ливия, показывая на мачете. — Если там кто-то и затаился, у меня ещё остался сюрприз от Наоми.

И одна за другой, в напряжённой тишине, фигуры троих исчезли под землёй.

Они спустились в канализацию по ржавой железной лестнице, гулким эхом отдавались шаги, капли и скрежет скользких перил. Эд спустился первым, фонарь тускло выхватывал из мрака стены, покрытые плесенью и ржавчиной. Ливия шла следом, за ней Джулия, втягивая носом затхлый воздух и едва не давясь.

— Боже, — прошипела она, зажимая нос рукавом. — Тут можно обоняние навсегда потерять.

— Это даже хорошо, — хрипло ответил Эд, — лучше не чувствовать, что здесь творится.

Старые трубы бежали вдоль стен, кое-где капала грязная вода, оставляя тёмные разводы. Пол скользкий, под ногами чавкала грязь вперемешку с остатками чего-то… неразборчивого. По узкому тоннелю тянуло серой и тухлым мясом.

Ливия шла с мачете в руке, клинок блестел в свете фонариков. Эд держал нож, длинный и изогнутый, с заточкой по обеим сторонам. Джулия была с охотничьим лезвием, которое носила с тех пор, как они ушли с бункера.

— Нам правее, — сказал Эд, сверяясь с заметками на сложенной вчетверо карте. — Если эти трубы не ведут прямо в ад.

— Судя по запаху, мы уже на границе, — буркнула Ливия.

Пройдя метров тридцать, они услышали странный влажный хрип. Потом второй. Из-за поворота показалась тень, а за ней — полугнилой силуэт, воняющий хуже самого воздуха внизу. Оживший шагал по воде, волоча ногу. За ним появился второй.

— Без шума, — выдохнул Эд.

Он первый метнулся вперёд, ударил в висок — быстро, чисто. Тело упало в воду с хлюпаньем. Ливия пошла за вторым — её мачете вспорол шею почти до основания, хрустнули позвонки, и зомби сложился как мокрая тряпка.

— Двое. Может, будут ещё, — Эд посветил фонариком вдоль тоннеля.

Джулия подошла ближе, глядя на тёмную воду:

— Надеюсь, не привлекли больше.

— Пока чисто. Но долго тут быть нельзя, — Ливия вытерла клинок о промокшую ткань на бедре. — Двигаемся.

Они шли дальше, петляя между разветвлений. Эд чертил метки мелом на стенах. В одном месте под потолком виднелись ржавые решётки, сквозь которые пробивался дневной свет.

— Мы близко. Скоро поднимемся, — сказал он.

Впереди раздался всплеск.

Третий оживший. Он выполз прямо из тёмного колодца сбоку, с разорванным животом и остатками формы работника канализации. Наполовину сгнивший, без одной руки, но всё ещё движимый безумным инстинктом.

Джулия метнулась, пока он не успел заорать. Воткнула нож в основание черепа — точно, молча, только звук шипящего воздуха из его глотки. Он обмяк.

— Минус три, — прошептала она. — Пошли, пока нам не устроили тут вечеринку.

И они снова пошли вперёд, в зловонной темноте, ускользая из подземного ада — всё ближе к цели.

Сквозь ржавую решётку люка пробивался дневной свет. Они стояли внизу, в затхлой тьме канализации, у старого выходного люка, покрытого мхом и пылью. Ливия приложила ухо к металлу, но ничего не услышала — только слабый шорох, будто ветер гулял по заброшенному двору.

— Кажется, мы на месте, — пробормотал Эд и, не дожидаясь ответа, начал медленно подниматься по скользкой лестнице.

Он осторожно уперся плечом в люк и потихоньку надавил. Тот скрипнул, едва сдвинувшись. Он замер. Послышались лёгкие шаги… и вдруг —топ. Что-то тяжёлое наступило прямо сверху. Эд оцепенел. Его рука застыла на краю люка, дыхание стало редким и поверхностным.

Прошла минута. Потом другая. Шагов больше не было.

Он медленно выглянул через щель. Сердце бешено колотилось. Во дворе церкви — ожившие. Кто-то шатался у старой ограды, другие бродили между надгробиями, цепляя длинными руками камни. Один как раз прошёл мимо люка, не замечая, как за ним следят из подземелья.

Эд вернулся вниз.

— Ну что там? — прошептала Ливия, ловя его взгляд.

— Там их полно, — ответил он тихо, осматриваясь, будто стены могли подслушать.

— Чёрт… — Джулия прижалась спиной к стене, в глазах стояли слёзы. — Мы же так близко. Так близко…

Они переглянулись. В подземелье было сыро, темно и жутко тихо, только далёкие стоны сверху.

— Что будем делать? — Ливия держала мачете, сжав рукоять до белых костяшек.