Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

— Джулия, внутрь! — рявкнул он, и Джулия мгновенно исчезла в люке.

Эд схватил Ливию под руки и рванул на себя. Они оба полетели вниз — грохнулись в темноту подземки. Плечо Эда ударилось о железный пол. Ливия придавила его всем весом, дыша рывками.

— Мы живы, — прошептала она.

— Сегодня не умрём.

Но радоваться было рано — сверху послышалось рычание и тяжёлые шаги.

— Люк! — закричала Джулия.

Первый оживший упал в люк рядом с ними. Второй приземлился на бетон с хрустом костей. Эд схватил мачете и отшвырнул первого, Джулия всадила пулю в череп второго.

— Бежим! Прямо! И налево в первый поворот! — крикнул Эд, разгоняясь по узкому бетонному тоннелю.

Позади слышались падающие тела и стоны, от которых мороз шел по коже.

Ливия тяжело дышала, бежала следом, вытирая с лица вонючую слизь и кровь, зная только одно — они живы.

Они забежали за поворот, спотыкаясь в темноте, и Ливия внезапно остановилась.

— Стойте...— выдохнула она, сделала шаг в сторону, прислонилась к холодной бетонной стене и согнулась пополам.

Секунду спустя её вырвало. Эд нахмурился, Джулия отшатнулась.

— Ты чего?

— Знаешь, как эти... кишки пахнут на лице? — прохрипела Ливия, вытирая губы. — Они были везде... во рту... в носу...

— Чувствуем,— скривилась Джулия и сразу же достала флягу. — На, смой с себя этот ужас.

Ливия плеснула воду на лицо, с усилием смахнула остатки липкого, смердящего ужаса с кожи, прополоскала рот, сплюнула.

Эд тем временем выглянул назад. Ожившие один за другим с глухими ударами падали в люк, будто горох в жестяную банку. Но, в отличие от гороха, они не лежали. Они поднимались. Шаркали. Расползались по туннелю.

Он опустил взгляд на карту, осветил её фонариком, глаза быстро пробежали по линиям.

— Этот участок я не отмечал, бежали быстро, — пробормотал Эд. — Чёрт. Придётся на память…

Он сжал карту, засунул в карман.

— Пошли. Надо убираться отсюда.

Хрипы становились всё ближе, отголоски шагов эхом бились о бетон.

Они побежали дальше, петляя по старому туннелю. Один поворот, второй. Свет от фонариков, отбрасывал рваные тени на стены.

На очередной развилке Джулия резко остановилась.

— Налево!

— Нет, вроде направо! — возразил Эд, тяжело дыша.

— Налево, я помню поворот с трещиной на стене!

— Ты уверена?

— Да!

Они свернули влево. Несколько напряжённых секунд бега — и впереди, на стене, в свете фонарика вспыхнула знакомая метка: белая стрелка, нарисованная рукой Эда.

— Вот! Моя метка! Мы правильно идём! — выдохнул он с облегчением.

Теперь они бежали увереннее, сердце билось всё ещё в висках, но ноги знали путь. Хрипы за спиной звучали всё тише.

Они добежали до люка, через который впервые попали в тоннель. Эд, затаив дыхание, осторожно приподнял крышку и заглянул наружу. Оттуда пахнуло вечерней прохладой — и смертью.

— Чёрт… — прошептал он, — та стая двигается. Если вылезем сейчас — окажемся прямо посреди них.

Наступило напряжённое молчание. Сверху слышался глухой стон и шарканье ног.

Ливия потянулась к поясной сумке, расстегнула молнию и достала ракетницу.

— Вот. Отвлечём их.

Эд кивнул, снова вылез, приподнял крышку чуть выше. Сквозь щель между землёй и люком он высунул руку с ракетницей и выстрелил.

В небе вспыхнула ярко-красная вспышка, взвизгнула, осветив улицу тревожным светом. Ожившие, будто сговорившись, синхронно повернули головы. Их лица застыли, затем тела дрогнули и потянулись к свету, как мотыльки к огню.

Несколько минут они ждали. Тишина. Потом Эд шепнул:

— Выходим. Быстро.

Они вылезали по одному. Эд первым — уже кромсал тех, кто остался позади основной массы. Один удар — и череп трескался, другой — и шея ломалась под лезвием. Ливия вылезла следом, в руках блестело мачете. Как безмолвный палач, она рубила оживших без капли колебания, лица её не было видно за брызгами крови. Джулия выбралась последней, прикрываясь пистолетом.

— Всё. Возвращаемся к ручью! — крикнул Эд, и они побежали.

Они мчались по тёмным закоулкам, срубая встречных оживших, вонзая ножи в черепа, не останавливаясь ни на секунду. Удар. Вскрик. Вспышка фонаря. Снова удар.

Темнело. Над городом опускалась ночь, а вместе с ней — зловещая тишина. Но каждый из них знал: она — обманчива. И спешили. Пока ещё дышали.

Они добежали до машины. Несколько оживших облепили корпус, царапали двери. Эд первым врезался в одного — нож вошёл в шею, застрял, но он с силой выдернул. Ливия и Джулия подоспели почти одновременно: быстрые удары, короткие выстрелы — и тела рухнули в пыль.

— Быстрее, в машину!

Эд прыгнул за руль. Мотор взревел. Фары он не включал — не хотел привлекать новых оживших. В городе их и так было слишком много. Машина тронулась медленно, едва слышно, и поехала по склону вверх, к холму.

Они ехали молча. Затаив дыхание, вслушивались — в собственные сердца, в скрежет шин по асфальту, в тьму за окнами.

Когда достигли вершины холма, остановились в тени одиноких деревьев. Вокруг — ни звука, только шорох листвы и утихающий гул мотора. Это было первое по-настоящему тихое место за весь день.

Все трое вывалились из машины, будто спасённые из тонущего судна. Упали на землю. Секунды, минуты они просто лежали, глядя в небо, вдыхая ночной воздух, пытаясь поверить, что ещё живы.

Ливия первой нарушила тишину:

— Никого не укусили?

— Нет, — ответил Эд, подняв голову.

И в тот же миг он сел, обнял Ливию крепко-крепко и заплакал. Без стыда, без сдержанности. Заплакал, как ребёнок.

— Я думал, я тебя потерял… — всхлипывал он. — Боже, я не знаю, как жить без тебя…

Ливия молчала. Просто держала его, гладила по спине, успокаивая. Он дрожал. Его плечи подрагивали, мокрое лицо уткнулось ей в шею.

Мужчина, прошедший через кровь, пот и страх, плакал. Плакал — потому что потерять её было страшнее, чем умереть самому.

Ливия поняла: он действительно испугался. По-настоящему. За самое дорогое, что у него осталось в этом мире.

***

Они всё ещё лежали у машины, переводя дыхание, когда Джулия, облокотившись на колени, повернулась к Ливии:

— Ты можешь мне объяснить, зачем ты это сделала? — в её голосе звучала тревога. — Повела их в магазин… они могли загнать тебя в угол, как мышь.

Ливия