Призрак крепости Теней - T. C. Эйдж

– Я должен, – сказал Хадрин. В его голосе слышалась дрожь, сомнение. Годрин посмотрел в полные ненависти глаза. – Я должен, отец. Я должен стать королем. Я должен…

Годрин протянул руку и накрыл ладонь сына морщинистыми пальцами.

– Я знаю. Я знаю, сынок. – Он надавил на руку сына и почувствовал холодное прикосновение клинка. Лезвие легко рассекло кожу, теплая струйка крови потекла по горлу. – Нужно всего одно уверенное движение, мой мальчик, – сказал он, видя, что Хадрин колеблется. – Будь сильным. – Годрин сжал его руку. – Будь сильным. Все в порядке.

Теперь рука Хадрина дрожала, и в его глазах король увидел все: ревность, зависть, ненависть, страдание и злобу, искаженные лица лордов, леди и рыцарей, которые насмехались над ним на протяжении многих лет. Хадрин никогда не был мудрым человеком. Он был злобным и мелочным, обидчивым и слабым, но Годрин все равно любил его. Поэтому он посмотрел в подернувшиеся слезами глаза сына, улыбнулся и мягко направил его руку. Кровь потекла сильнее, теплее, заливая тунику, и все это время Годрин продолжал улыбаться и держал руку сына в своей.

«Я люблю тебя, мой мальчик», – думал он.

А потом мир погрузился во тьму.

Глава 45. Ранульф

Они выехали из города Сутрек верхом на огромных золотистых верблюдах. Между двумя горбами у каждого закреплялось стеганое кожаное седло, и для человека среднего роста, каким был Ранульф Шектон, возможное падение на землю выглядело пугающе долгим.

– Ты, похоже, нервничаешь, Ранульф, – засмеялся Винсент Роуз, одетый в свободный золотистый кафтан, который очень подходил к его гигантскому горбатому транспорту. – Можно подумать, ты никогда раньше не ездил верхом на пайсекском верблюде.

– По правде говоря, нет, – признался Ранульф, глядя, как верблюд свободно вышагивает по песку на мягких двупалых ногах. – Я всегда отдавал предпочтение пустынным лошадям и пони, когда путешествовал к югу от Чешуи. Но я вообще не большой любитель верховой езды. Предпочитаю твердо стоять на земле или на палубе корабля.

– Очень жаль. Я бы сказал, что ты неплохо сложен для верховой езды. В этих краях устраивают скачки и на верблюдах, и на лошадях, и большинство лучших сложены как ты.

– Маленькие и легкие, – ответил Ранульф. – Да, спасибо, Винсент. Я не Амрон Дэйкар, я знаю.

– О, брось. Подозреваю, что его хромая нога и больная рука теперь отсохнут без дела. – Он злобно усмехнулся. – Что у него там? Правая нога и левая рука? Он будет выглядеть ужасно странно, когда они начнут атрофироваться. Станет весь перекошенный и уродливый.

– Неэлегантная шутка, Винсент, – пожурил его Ранульф. – Ты выше этого.

– Я рад, что ты так думаешь. Но разве это не доказывает, как мало ты на самом деле меня знаешь?

Пожалуй. Едва ли кто-то вообще по-настоящему знал Винсента Роуза, учитывая все те личины, которыми он себя окружил.

– Они намного больше, чем я думала! – воскликнула Леши, казавшаяся еще более миниатюрной, чем обычно, между двумя гигантскими горбами.

– Большинство верблюдов не такие крупные, – ответил Ранульф, – но Винсент, разумеется, нашел для нас лучших из лучших.

– Приятно, что ты ценишь мою неизменную щедрость, Ранульф.

Они ехали впереди колонны, а около двух десятков человек плелись позади: стражники, слуги и те, кто удовлетворял особые потребности Роуза. Леши выполняла двойную задачу: днем она охраняла Винсента, а ночью ублажала его в постели, деля эту работу с лумаранскими близняшками, Нэфис и Тэфис.

Почти все люди Роуза оделись соответственно местному климату, и Ранульф не стал исключением. На нем был кремовый хлопковый кафтан, перехваченный на узкой талии бордовым кушаком, а на шее – легкий шарф, которым при необходимости можно прикрыть нос и рот. Только Леши наотрез отказалась менять одежду и осталась в красных кожаных доспехах, которые подарил Роуз. Кинжал из божественной стали, разумеется, тоже был при ней.

– Ты еще не спеклась, Леши? – окликнул ее Ранульф. – Ты не сваришься заживо на такой жаре?

– Я в порядке, – весело ответила девушка. – Пока мы движемся и есть ветерок, жить можно.

– Накинь хотя бы шарф, – предложил Ранульф, бросив взгляд на молочно-белую кожу Леши, усыпанную веснушками. – Ты же не хочешь обгореть.

– Что ты кудахчешь над ней, Ранульф, – закатил глаза Роуз. – Хватит ее опекать, она знает, что делает.

– У меня есть шарф, – добродушно заверила его Леши. – Я достану его, когда остановимся на привал.

– Никаких привалов, пока не доберемся до поместья Пэла Пэлека, – бросил Винсент. – Оно всего в паре часов езды по пустыне, совсем недалеко. Я, знаете ли, очень взволнован. Он ужасно интересный тип. У него собственный зверинец! Кого там только нет, и он за всеми очень хорошо следит. Все тащит к себе. Обычно он подбирает больных или осиротевших зверей, оставшихся во власти дикой природы, и возвращает им здоровье.

– Похоже, он очень неравнодушный человек, – заметила Леши, взбираясь на песчаный бархан.

– О, он такой. Очень неравнодушный. – Винсент посмотрел на Ранульфа. – Очень внимательный человек.

От странного выражения в глазах Роуза сердце Ранульфа словно сжали чьи-то ледяные пальцы. Он все так же продолжал нервировать его взглядами и комментариями, и во время путешествия из Соларии их стало только больше.

Потребовалось около семи дней, чтобы добраться до этих земель. Путь начался с пятидневного путешествия вдоль Берега Изобилия, а затем на два дня прервался в Сутреке, городе солнца и песка, шелка, специй и бесконечной суеты. Не сыскать места более оживленного, более красочного: приезжий мог на несколько недель заблудиться в лабиринте базаров и извилистых улочек, выложенных глинобитным кирпичом, и выйти оттуда с ощущением, что это было лучшее время в его жизни. Поговаривали, что регион охватили беспорядки, хотя если в Сутреке и происходило что-то подобное, Ранульф этого не заметил.

Но какими бы прекрасными ни выдались эти два дня, он все время порывался отправиться в доки и заплатить какому-нибудь капитану за путешествие вниз по побережью. Ранульфу непременно нужно было попасть в Арам, расположенный примерно в трехстах морских милях к востоку вдоль побережья, и под парусом дорога заняла бы значительно меньше времени. «Но если придется, я найму лошадь и поеду по Большому пути», – подумал Ранульф. На лучших отрезках широкая дорога вымощена плоскими булыжниками, а бо́льшая часть маршрута между Сутреком и Арамом, с россыпью уютных поселений, с тавернами и уличными рынками, – и вовсе настоящая мечта для путешественника. «И все же я бы предпочел отправиться морем», – размышлял Ранульф. Однажды он проехал по всему Большому пути от Пика орла до Соласа и дальше, и это было