Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

отштукатурены и вычищены. Всюду прямо благорастворение. Но больше всего меня ещё вчера удивили магические светильники на главной улице. Они через каждые десять метров неуступными постовыми с лёгким фиолетовым оттенком освещали улицу. Такую роскошь для своего города может позволить себе не всякий князь, потому что магические светильники из особых искусственно выращенных кристаллов. Они не расходуют [структурную прочность], но срок жизни у них не превышает нескольких лет. После этого они тускнеют. Их дробят в порошок, растворяют в кислоте, осаждают в осадок и уже полученную взвесь пускают на производство новых кристаллов. А такое делают только в магических академиях. Как и само производство магических светильников позволено только магическим академиям.

За стены миссии, раскланиваясь, меня впустил вчерашний дворф и неподдельно поинтересовавшийся моей прогулкой. Я из вежливости ответил, что результатом доволен. Хотя могло быть и лучше.

Стоило мне пройтись по коридору главного здания к залу, как из него раздалось не рукоплескание, но авиации. Перед всеми рабами и ксатами стояла Затара в недавно подаренном светло-зелёном платье, а белая ленточка с бантом на поясе подчёркивала плавную талию орчихи. Затара только закончила петь и застенчиво тупила взор под всеобщие аплодисменты. Даже Соя, уже не раз слышавшая песню про лихого купца-караванщика, и та хлопала всеми четырьмя руками.

Моглус предложил мне присесть к ним, послушать ещё песни, но меня интересовало совсем другое. Я спросил по поводу гильдии музыкантов, на что мормит тихонько засмеялся.

— Слишком громкое название для них. Вместе с ними ютятся гильдии писцов и каменщиков, — Моглус призадумался, взглядом бороздя по потолку. — Такое тесное соседство им рождает множество историй.

Задавать сейчас вопросы Затаре не с руки, поэтому я решил дождаться её в комнате. [Чувство магии] показывало, как на втором этаже главного здания мерцали сорок крохотных звёздочек — но я не собираюсь думать об этих мелких детях. Мне хоть и интересно узнать, зачем они ксатам, но для всех окружающих я — ксат, который и так должен такое знать.

Затара вернулась вместе с Соей. Девочка довольно плюхнулась на диван рядом со мной и попыталась осыпать меня вопросами, но я показал ей помолчать и попросил Затару объяснить тату чёрного квадрата на всю щёку.

— Это рутко́о ну шудоо́с. Это отказник, господин, — не думая ответила Затара. — Он ушёл из племени и больше никогда туда не вернётся.

— Какой-то преступник?

— Очень редко. Чаще всего воин обменивает свою жизнь на большую услугу для племени. В нашем племени был такой, давно, ещё когда я видеть могла. Он отдал свою жизнь Всеобщей Церкви, чтобы племени предоставили больше обычного… — Затара замялась. — Рабов для ритуала преображения.

Сидевшая на диванчике Соя при упоминании рабов аж встрепенулась и гневно зыркнула на Затару.

— Вы используете рабов?

— Так… я… так у нас заведено, это…

Я хлопнул в ладоши, останавливая назревающую перепалку.

— Это правило её расы. И не нам в него лезть.

— Но ведь я тоже раб, — Соя всеми четырьмя руками негодующе ткнула себя в грудь. — Меня тоже… Она… Меня… — Соя мгновенно остыла и чуть наклонила голову набок. — А что вы делаете с рабами?

Я хотел бы сказать девочке, что этим мы интересоваться не будем, но мне самому не помешало бы разобраться в этом вопросе.

— Давай договоримся, — посмотрел на Сою. — Когда-нибудь Затара ответит нам на этот вопрос. Но сейчас мы с расспросами доставать её не будем.

— Если она обещает, — Соя подбочилась, впившись взглядом рубиновых глаз прямо в переносицу орчихи.

— Возможно, когда-нибудь, — неуверенно произнесла та.

* * *

Следующим днём я взял Сою и отправился решать самое скверное дело. Подступал десятый час дня, народу было немного на площади перед каменным зданием с огромными витражными окнами, да и служба давно закончилась. Мы без назойливого внимания приближались к церкви, но чем ближе подходили, тем более дёрганной становилась походка девочки. Она ещё перед выходом у ксатов уверенно прощебетала, что ничего плохого не случится — но около больших двойных дверей Соя испуганно взяла меня за руку.

Не удивительно, что на подиуме рядом с массивным кристаллом меня ждал Хубар, в белых церковных одеждах с красным поясом и золотой накидкой и каймой подола. Хубар показательно улыбнулся, стоило зайти в церковь. Все церковники в зале, кто прибирался между рядов скамеек, кто стоял около постаментов рядом с витражными окнами с изображением богов, кто читал какую-то книгу или же просто общался между собой — все они смотрели на меня как на недоразумение. И, злорадно ухмыляясь, потянулись к скипетрам и кинжалам на поясах. А Хубар лишь следил за мной наигранно-усталым взглядом.

Я оставил девочку около подиума, а сам поднялся и приложил руку к кристаллу. Она прилипла к его холодной гладкой поверхности. Началась очередная, опостылевшая процедура дознания. На все три вопроса кристалл никак не отреагировал. Все церковники в зале ошалело смотрели то на меня, то на Хубара, не понимая происходящего. Хубар, нисколько не растрепав белобрысую шевелюру с идеальным пробором, глубоким кивком и пригласил меня в дальний конец зала. К двери, за которой лестница к подсобным помещениям.

Соя в три больших шага оказалась подле меня и схватила за руку, опасливо озираясь на церковников. Но в подвальные помещения Хубар пускать девочку отказался. Он показал мне посадить её на скамейку рядом со входом. И с намёком отмахнулся, мол, решение совета малиров выше остального и Сое ничего не грозит. Но та, пряча нижние руки под курткой, верхними вцепилась мне в пояс и прошептала: «Не оставляйте надолго, хозяин». Я положил руку ей на синюю шляпку и напомнил, что это мелкое наказание я в обиду никому не дам. Соя чуть успокоилась и тихо угукнула. Да вот только сев на скамейку, она чуть боязливо вжала голову в плечи и зыркнула по сторонам.

Мы прошли через холодный каменный подвал с подсобными помещениями. Хубар провёл меня к небольшому коридорчику. По центру и в правой его стене по двери, за ними «Чувством магии» не показывало звёздочек или белёсых облачков. В левой стене — проём с уходящей вниз пологой каменной лестницей. И в её конце, примерно в метрах тридцати, ощущались разные группы.

Первая группа из двух звёздочек чувствовалась прям в конце лестницы, вторая из четырёх звёздочек шла по прямой сильно левее первой, а третья из трёх звёздочек стояла, замерев на пути второй, но чуть сборку. Когда последние две группы сблизились, третья резко сблизилась со второй. Звёздочки какое-то время двигались хаотично, пока группа из четырёх не замерла, а три оставшихся звёздочки отправились