Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

— Да не будешь ты заходить в эту церковь, мелкое наказание моей скверной жизни, — я вырвал руку и щёлкнул девочку по носу. — Я обо всём договорился. Ты больше не зайдёшь. Никогда. В любую церковь.

— Честно? — девочка поджала губки, на её глазах навернулись слёзы.

— Я сколько раз тебе говорил, что в церковь тебя не отдам? И, вообще, куда делась твоя бравада? Утром бахвалилась, что смелая вся такая, вчера с Затарой чуть не поругалась. И когда ехали, ты вела себя уж очень вольготно.

— Я не хочу в церковь, — промямлила девочка, опустив голову. Я снял с неё шляпку, потеребил бледно-жёлтые волосы и нахлобучил шляпу обратно аж по длинные фиолетовые уши.

— Мы скоро вместе с Затарой пойдём в очень важное место, так что прекращай хандрить. Не хочешь больше в церковь, значит, больше не пойдёшь.

— Спасибо, хозяин, — Соя прижалась ко мне, обхватив мою ладонь двумя руками.

Вернувшись в миссию ксатов, я практически подхватил Затару и мы втроём пошли в самый конец главной улицы. Там свернули на боковую улицу и сразу вышли к двухэтажному зданию с десятком широких окон на первом этаже. Рядом с единственной входной дверью висели три таблички: «Гильдия музыкантов», «Гильдия писцов» и «Гильдия каменщиков». Из-за двери доносилась крепкая ругань.

Соя задумчиво покосилась на таблички, на Затару, на меня.

— Затара же хотела петь, а не музыкантом быть, — Соя захлопала глазами, покосившись на Затару. — Ты умеешь делать стены из камней?

— Боюсь, я в таком же недоумении, — Затара сложила руки в замок, слыша доносившуюся ругань. — Господин, вы уверены, что мы правильно пришли?

Я в ответ развёл руками. В ратуше меня отправили именно сюда, да и Моглус говорил, что певцы и музыканты для города означают одно и то же.

За дверью начинался просторный коридор с десятками дверей. В нём жарко спорило пятеро разумных. Остроухий в парчовом халате с различными цветастыми заплатками противостоял двум крепко сбитым мужикам и двум прям вылитым писчим со специальными синими нарукавниками, чтобы рукава от чернил не пачкались.

— Меня твоё постоянное тарахтенье достало, — один из мужиков оскалился, глядя на остроухого.

— Если у меня тарахтенье, то вы горы спускаете с этажа в подвал, — чуть подрагивающим и слащавым голосом проговорил ратон и пренебрежительно отмахнулся.

— Я вас всех прошу быть тихими, — один из писчих скрестил руки на груди. — У нас заказ, нужно книги переписывать, а ваша возня отвлекает. Не говоря уже о том, что стоит вам что-то уронить, как от вибрации у нас перья по бумаге елозят.

— Да ты достал со своими перьями! Вы… О! — воскликнул мужик, наконец-то заметив меня. — Здравствуйте. Вы куда?

Все пятеро уставились на нас. Мы так же удивлённо рассматривали их. Особенно я.

— Нас, вроде бы послали, в гильдию музыкантов, но, думаю, мы ошиблись адресом.

— Нет-нет, вы строго ко мне, — ратон в халате аж встрепенулся и помахал четвёрке, мол, потом договорят, а сейчас пусть тишину сделают. — Я так правильно понимаю, что вы хотите заказать в вашу миссию выступление?

— Мы узнать насчёт работы, — я показал на Затару. — Она умеет петь, притом хорошо. В ратуше сказали записаться здесь.

— Да, можно, конечно. Но… Вы же приезжие?

— Понятное дело, что мы приезжие, — мне вопрос ратона не понравился.

— Нет-нет, вы не подумайте ничего. Бывает такое, что вы же ксат, может быть, давно здесь жили… Хотя, — остроухий ненадолго задумался. — Да, вы правы, это никак не относится к нашему делу.

Ратон, представившись Дизатом, повёл нас в один из кабинетов, отведённых для гильдии музыкантов, попутно сетуя на происходящее в доме. Им тесно ютится, так ещё писчие постоянно жалуются на мешающий им шум, что каменщики зачем-то тащат к себе камни и постоянно их обтёсывают, хоть это и можно делать на улице. А им, тонким натурам, не получается настроиться на нужный ритм и поймать музыку для новых песен.

— У нас с инструментами всё в порядке, — Дизат показал на различные арфы, барабаны, гитары, трубы и прочее, аккуратно разложенное на подставках в кабинете. Всё начищено, настроено и готово к игре. — У нас нет проблем в музыкантах. Я здесь пока один, остальные ушли подготавливать место для выступления. Мы сегодня в ресторане выступаем всей группой. Есть несколько новичков, но они пока что совмещают музыку со стезёй авантюриста. И песен у нас достаточно, я и мои товарищи сочиняем. А вот с исполнителями, — остроухий с вожделением посмотрел на Затару, — у нас проблемы. Скажите, вас можно послушать?

Я с Соей отошёл к стене, предварительно аккуратно подтолкнув Затару к ратону. Девушка испуганным хорьком посмотрела на меня, не зная, что ей делать. Я кивком показал ей на Дизата. Тот лишь ожидающе улыбнулся, сразу поняв, что говорить будет с Затарой. И выступать будет именно она.

— Да, здравствуйте. А… Да, могу, — едва слышно мямлила орчиха, теряясь в происходящем.

— Ну что это? — Дизат недоумевающе развёл руками. — Нет, давайте погромче. Я понимаю, что вы стесняетесь, но вы же будете выступать. Попробуйте… Хорошо, я вас понял. Давайте так: я отвернусь, а вы попробуйте петь.

Не дожидаясь ответа, ратон повернулся спиной к Затаре и принялся рассматривать инструменты на поставках. Но долго на месте устоять не смог. Он заметил какое-то пятнышко на арфе, достал платок и увлечённо начал его стирать. В этот момент Затара взглядом искала поддержки от меня, но я жестом показал ей не стесняться. Всё же, именно ей выступать.

В какой-то момент девушка глубоко вздохнула и пропела куплет о несмышлёном авантюристе, мечтающем взять самое дорогое задание, получить много денег и жить припеваючи — вот только ему невдомёк, что для сложных и дорогих заданий нужно обладать большим опытом. Как только Затара начала петь, то Дизат замер. И повернулся плавно, медленно, будто боясь спугнуть обернувшийся девушкой утренний мираж. Остроухий аж приоткрыл рот и даже чуть двигал ушами, ловя каждое пропетое слово, букву, каждый подскок голоса.

Затара закончила петь куплет. Раздались аплодисменты.

— Прекрасно! Великолепно! — остроухий подбежал к Затаре и взял её за руку. — Когда вы хотите работать? За каждое ваше выступление будем платить две, нет, четыре монеты Ганзы. Это не считая пожертвований от клиентов ресторанов. Распланируем на все дни. Как долго вы будете в городе?

— Я… Мы…

— Ну, сколько?

Орчиха аж терялась от наплыва, пытаясь вырваться Дизата, но тот бульдогом вцепился в её руку. Я подошёл и грубо опустил ладонь на плечо остроухому. Тот на такое не рассчитывал, дёрнулся и ослабил хватку, на что