Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

Хубар недовольно откинулся на спинку стула и долгие секунды выглядывал в морщинах на моём лице если не ответ на вопросы мироздания, то хоть призрачный намёк на ответ, стоит ли доверять мне именно сейчас. Понятное дело, что он не поверил моим словам, но меня это не заботит. Потому что я не хочу быть связан с происходящим. В нём уж слишком много совпадений.

Что у длинноухих срок похода в осквернённый сад в пятьдесят лет; что дворфам через столько же лет нужно много кристаллов душ с магическим потенциалом; что оркам нужны [высокоуровневые] рабы не иначе как для их ритуалов преображения, опять же, через пятьдесят лет. Эта цифра в последний год звучит слишком часто. И мне от этого не по себе.

— Что ж, — я с намёком размял шею. — Если ты закончил пытаться найти в моём лице сокровенные ответы на не менее сокровенные вопросы — то я слушаю тебя.

— Раз ты утверждаешь, что ни с чем не связан и просто проходил мимо, то… Так уж и быть, я оставлю это на твоей совести, Ликус, — Хубар устало вздохнул. — Но я перед своей совестью буду чист.

— Если б ты ещё знал, что такое совесть, Хубар.

— Думаю, нам обоим нужна лекция по этому предмету, Ликус, — Хубар злорадно ухмыльнулся. — Ты спрашивал, зачем такие обходы? Так вот, ты должен осмотреть место вечного бдения твоих драконов.

Я покосился на Хубара как на невменяемого идиота. Тот раздражённо закатил глаза.

— Прошу тебя, не смотри на меня так, будто я сказал тебе какую-то новость. Ты прекрасно знаешь, что твои драконы захватили несколько предгорных холмов и целую гору. На многие километры. И никого туда не подпускают, — Хубар стиснул челюсти и постучал пальцем по столу около свитка с заданием. — Но два года назад они нарушили установленные правила. Теперь церковь имеет некоторую вольность. И она хочет ей воспользоваться. То место никогда не изучали. И церковь прекрасно знает, что ты заезжал в академию, и многое там расспрашивал.

Хубар бросил на стол листочек с изображением жука с огромным хитиновым панцирем и длинными лапками, которыми он крепится к дереву. Этот жук прекрасно маскируется и сливается с местностью, и достаточно ценен как промысловое порождение. И это именно тот жук, в возобновлении добычи которого заинтересована академия.

— У церкви слишком длинные уши, и огромная осведомлённость, Хубар.

— Наша осведомлённость в пределах разумного, Ликус, — Хубар чуть придвинулся ко мне. — Ты уже разговаривал с Шагисом?

— Виделся. Он сказал, что всё подготовлено.

— Именно. От тебя требуется только подтвердить свою репутацию, вступить к нему в отряд, и подготовить одежду. Всё остальное — не твои заботы. Церковь хочет получить от тебя исследование того места и объяснение причины. Наверное, ты догадываешься, какой.

Я в ответ уставился на Хубара, как на невменяемого идиота.

— Почему оно такой формы, Ликус. Это всё, что ты должен узнать. Твоя зверюшка и спутница поживут в Эльбене. Под моим присмотром. Может быть, даже в вашей священной миссии. И ну ты можешь не переживать, им никто ничто не навредит.

— Это очень интересный способ сообщить мне о заложниках, Хубар.

— О заложниках, Ликус, тебе сообщили ещё в Соборе Кафдории.

Хубар пододвинул ко мне свёрток с церковным заданием. Я нехотя развернул его. Ничего там удивительного нет, обычное церковное задание, но мне понравилась бумага с церковной печатью. Она позволяла сулину Лик'Тулкису беспрепятственно проходить где угодно. И даже ликвидировать любое препятствие, мешающее ему в достижении поставленной задачи. Притом задача вообще не упоминалась.

— Интересная индульгенция на убийство, — я не сдержал ухмылки.

— Потому что Всеобщая Церковь рассчитывает получить ответ на этот вопрос.

— Тогда у меня тоже будет вопрос, на который я захочу услышать ответа. Про Ольск слышал?

— Ты про деревню? Такое случается редко. Я как раз собирался ехать туда через несколько недель. К осени там соберутся сулины со всего материка.

— Я не услышал главного, Хубар.

— А главного я тебе не скажу. Потому что никто не знает, почему так происходит, Ликус.

Я недовольно покачал головой. Потому что ещё в Соборе Кафдории видел свиток, подписанный советом малиров с обоих материков. Свиток, где обозначено использование так называемого «дарованного гнева». В нём, два года назад, добавилась ещё одна строчка с разрешением использовать эту фигню ради какого-то там эксперимента.

— У меня последний вопрос, Хубар, и я оставлю тебя наедине с твоим повышением, — я ехидно оглядел замусоренную комнату, на что белобрысый устало показал мне начинать. — Так может случиться, что в пути с моим сопровождающим может всякое случится…

— Оставь свои намёки идиотам. Этот орк отдал свою жизнь Всеобщей Церкви. Его задача — довести тебя до места и убедиться, что ты всё исполнишь. После этого можете хоть поубивать друг друга, — Хубар встал и кивнул в сторону двери. — Я провожу тебя, Ликус.

— Очень мило с твоей стороны, Хубар. Общение с тобой доставило бы мне наслаждение. Будь я мазохистом. Но я рад, что оно ограничилось коротким промежутком времени.

— Будь моя воля, Ликус, и наше общение не продолжалось бы и через бумагу.

Всё время, пока мы с Хубаром разговаривали, Соя дрожащим от страха щеночком сидела около входа в подвальные помещения и опасливо озиралась по сторонам. Она ожидающе заёрзала, когда почувствовала, как две звёздочки начали подниматься по лестнице к двери. А когда она открылась, то девочка аж расплылась в довольной улыбке, заметив моё морщинистое лицо.

— За своё зверьё не переживай, — сказал Хубар, даже не посмотрев на девочку. — Все бумаги давно заполнены. Можешь делать с ней что хочешь. Так что будь любезен никогда больше не показываться здесь с ней. Приходи сам, когда исполнишь поручение.

— Если так будет удобней, то я могу швырнуть бумаги в окно вместе с камнем, Хубар. Только предупреди, под каким ты будешь стоять. Я подберу самый большой.

— Не переживай, Ликус. Прежде чем ты найдёшь такой камень, путники найдут булыжник на дне придорожной канавы, в которой ты когда-нибудь и останешься. Ты слишком часто путешествуешь в караванах. Я надеюсь, ты продолжишь это делать.

Хубар улыбнулась мне самой доброжелательной из возможных улыбок. Я ему услужливо кивнул, протянул девочке руку, и мы вышли из этого осточертевшего здания. Разумные на церковной площади смотрели на нас ошеломлённо, не веря в происходящее, поэтому я как можно быстрее убрался подальше от церкви и зашёл в первую боковую улочку. Всё это время девочка таращилась на меня жалобным щенячьим взглядом.

— Мы больше не пойдём сюда. Пожалуйста, пожалуйста, — Соя теребила меня