"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Я прищуриваюсь, смотря на него внимательнее.

— Зачем ты вообще спрашиваешь это? Придумываешь новую пытку? Хочешь проверить, что будет, если накормить меня чем-то светлым? Надеешься, что из-за этого я вдруг… заплачу?

Он молчит. Не спорит и не пытается возразить. И этого оказывается достаточно.

— Вот оно как, — выдыхаю, почти усмехаясь. — Думаешь, радость пробьет лед лучше боли? Что если меня тронет не страх, а… радость — появится та самая чудесная слеза, которую ты так хочешь выдавить?

Он резко поднимает на меня взгляд.

— На это было бы глупо надеяться.

Я откидываюсь в кресле, насколько позволяют оковы. Металл тянет за запястье, отзываясь неприятной тяжестью.

— Кстати, — бросаю будто между прочим, — слухи о твоей свадьбе с принцессой Элмора дошли даже до этих стен.

Он замирает всего на мгновение.

— Кажется, у людей принято поздравлять в таких случаях, да? — добавляю я, приподнимая подбородок. — Поздравляю, принц. Надеюсь, от своей жены ты получишь больше тепла и сердца, чем можешь найти во мне.

Смотрю на него. Его реакция почти незаметна, но я вижу, как пальцы слегка напряглись, а челюсть сжалась. Даже такой короткий выпад способен выбить его из привычной роли. Не любит, когда о нем знают больше, чем положено.

— Спасибо за поздравление, эрида, — устало отвечает он. — Я тоже надеюсь, что однажды ты сможешь сказать это с настоящим чувством. Если вообще сможешь.

Он моргает, собирая себя обратно этим движением, в лице снова проступает привычная жесткость.

— Ты получила свою пищу, как я и обещал. Дальше все продолжится, как было.

Я не отвечаю. Только наблюдаю, как он разворачивается и идет к двери теми же выверенными, тихими шагами, что и всегда, когда хочет скрыть что-то за контролем.

Принц хочет, чтобы все продолжилось, как было.

И будет.

Только он не понимает, что с каждой такой паузой, с каждым его взглядом в сторону, я узнаю о нем не меньше, чем он узнает обо мне.

Глава 14

Каин

Зал Совета широкий, темные стены впитали в себя каждое решение, принятое здесь за столетия. По кругу огромного стола стоят массивные кресла, выточенные из цельной породы. Их спинки отполированы до матового блеска и отражают свет факелов приглушенными отблесками.

Вдоль круглого стола сидят те, на чьих решениях держится Веларрон. Валден, главный советник, занимает место по левую руку от меня. Он худощавый, с острыми скулами и впалыми щеками, пальцы длинные и узкие, будто созданные для пергаментов, а не для меча. На нем зеленый камзол с серебряными акцентами, волосы аккуратно зачесаны назад, открывая высокий, вытянутый лоб. Его острый взгляд движется поверх лиц собравшихся.

Дальше от него сидит темно-волосая и хмурая Лисария, она казначей и секретарь Совета. Перед ней аккуратно разложены листы, в руке уже зажато перо. Я вижу, что она готова записывать каждое слово сразу, как только оно прозвучит.

Напротив нее сидит Рояна, советница по внешней политике. Она отвечает за переговоры с другими домами. Женщина немного старше меня, миниатюрная со светлыми волосами, которые едва касаются плеч, лицо у нее бледное, а взгляд цепкий.

Я сижу перед ними, в кресле, что называют троном, хотя официально он принадлежит отцу. Руки лежат на подлокотниках, спина прямая — чувствую на себе каждый взгляд, но не позволяю себе даже малейшего движения.

Рядом со мной, по правую руку — Нейвард. Формально он мой дядя, брат матери и отец Теодена. Но для меня же он стал тем, кто заменил мне отца и единственный человек в этом зале, чей совет я принимаю без опаски. Его русые волнистые волосы едва тронуты сединой и почти всегда убраны в хвост. Черты лица строгие, но не жесткие, усталость выдает только легкая тень под глазами.

В ожидании слышу скрип двери. Один из молодых стражников открывает ее, и в зал входит Наэль. Она проходит уверенно, даже слишком быстро для этого мрачного зала, оглядывает собравшихся прямым, цепким взглядом. На ней платье глубокого небесного цвета, волосы аккуратно убраны лентой, в ушах серьги, похожие на капли расплавленного серебра.

— Переходим к делу, — начинаю, когда принцесса усаживается за стол напротив меня. — Сегодня ночью сгорел корабль Ее Высочества — Наэль Вайрон. Причал, стража и склад остались целы, но судно выгорело без возможности восстановления.

— Это удар по репутации, — произносит Нейвард, щуря глаза. — Элмор прибыл к нам за союзом, а мы встречаем их пожаром. Если это случайность, то плохо. Если нет… еще хуже.

— Здесь нет никакой ошибки, — резко обрывает Рояна, его взгляд становится жестким и холодным. — Сожгли быстро и чисто, значит, работали те, кто знает наши дозоры и патрули. Либо кто-то из Веларрона решил помешать союзу, либо люди Майрисы подошли слишком близко к нашим стенам.

— И смогли уйти, — добавляет Нейвард, поддаваясь вперед. — Если это Терион, значит, у нас дыра в охране. Если это свои — значит, кто-то играет против вас, Ваше Высочество.

Я слушаю их, не перебивая. В первом случае все проще простого. Если это люди Майрисы, если враг пришел извне, то найдем виновного, устроим показательный допрос, снимем головы. А вот если это свои… Значит, у нас дыра не на границе, а здесь, под самым носом. Придется подозревать каждого, смотреть в глаза не врагу, а человеку за соседним столом.

Даю поручение Нейварду заняться этим делом. Пусть проверяет списки, опрашивает дозорных, ищет любые разногласия между донесениями. Я ему верю и только ему могу поручить такое расследование. Лисарию прошу заняться компенсацией для Элморской делегации. Она разбирается в цифрах лучше всех в этом зале и знает, как уладить ущерб так, чтобы и союз сохранить, и не дать повода для лишних слухов. Рояне же поручаю усилить охрану. Валден, конечно, бесится. Я вижу, как он опускает глаза, пальцы слегка дрожат. Он не привык, чтобы в отсутствии короля, распоряжения звучали не из его уст.

— Принцесса, я гарантирую, что Веларрон найдет виновных. И если это кто-то из моих людей — ответят по закону, без исключений, — произношу я, чувствуя, как внутри поднимается жесткое упрямство довести это до конца.

— Мне крайне неприятно все это, — выдыхает Наэль, складывая руки на столе. — Корабль строили мои люди. Новый, только сошел со стапелей, каждый