"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Стол церемонии накрывается по образцу дома Кер. Меню дома прилагается к повестке.

— Приложите. — Марга перевернула что-то тяжёлое, и печь ухнула. — Почитаем. Сравним. Кормить-то всё одно мне.

— Стол дома ведут люди дома.

Вот теперь Марга обернулась. Вытерла руки полотенцем — обстоятельно, палец за пальцем.

— Люди дома пусть ведут его у себя дома. А в этих стенах печи мои, и кто у моих печей встанет, тот сперва у меня спросит. Хоть с меню, хоть без.

Паузу Альена Кер держала свою, всегдашнюю — ту самую, которой Айра со вчерашнего дня знала цену. Порог простоял её не дыша.

Дышало только тесто. На середине паузы полотно поднялось горбом и поехало набок — опара перевалила через край квашни и, без суеты, как всё, что уверено в своём праве, двинулась по столешнице к порогу, набирая ширину. По кухне поплыл кислый хлебный дух. Ближний к столу человек дома отступил на шаг, прижимая папки к груди.

— К столу вернёмся отдельным заседанием, — уронила Альена. И первой пошла от порога.

Марга проводила комитет глазами. Потом сгребла опару со столешницы обратно в квашню, осадила одним ударом кулака — удар вышел глубокий, сдобный — и укрыла полотном.

Первая кровь — за кухней. Если Маргу когда-нибудь выгонят от её печей — прямая ей дорога в скупщицы. Второе «вернёмся» за одно утро — и пока что стена держалась за академией: печная, кирпичная, тёплая с рассвета.

Дальше шли галереей, и Альена читала на ходу. Свадебное — вслух. Вторым слоем, между пунктами, шли вопросы. Когда двор пуст. Кто ходит ночью. Кто из людей академии будет приставлен к гостям. Айра шла в хвосте, складывала услышанное про запас — и всё это время была вором, при котором чужой мастер вскрывает знакомый замок её же отмычками, только под другими именами.

Зимой у этого дома была бумага. К весне у бумаги выросли ноги.

У кладовой гостевого крыла остановились. Дверь стояла новая, окованная, с двумя пробоями под замки. Альена положила ладонь на створку — коротко, как щупают лоб.

— Перенос обрядового имущества. Подношения и вещи обряда переходят с навеса сюда. Укладывают люди дома. Счёт ведёт... — она обернулась, и взгляд впервые за утро дошёл до хвоста, — адептка Сол. Двор говорит, вы хорошо считаете.

— Двор преувеличивает, — ответила Айра.

— Двор — возможно.

И вернулась к двери. Вопрос, которого она не задала, повисел в галерее и лёг куда-то к остальным её записям.

— Ключи от кладовых крыла?

— У стражи, — отозвался Отт из-за плеча. — Список приложу завтра.

Вопросы были законные, до единого. Тем и хуже.

Кончился обход там, где ему и полагалось кончиться, — в приёмной зале крыла. Стол во всю залу, стулья по счёту. Здесь ждала принимающая сторона: ректор — один стул на весь дом Дейн, и этого стула хватало. Марги за столом не было: печи. Не было и Виерны: академия. Комитет расселся, шурша повесткой. Адепткам досталась стена.

— Поручения сторон, — огласила Альена. — От стороны жениха — адептка Ланн.

Веста оторвалась от стены так, будто её вызвали получать награду.

— Здесь!

— Вижу. — Альена смерила её одним расходом взгляда. — Адептка. Вы делите стол с адепткой Сол с осени. Комитету полезно знать людей, с которыми дом работает. Что скажете о напарнице?

Вот оно. Айра, не шевельнувшись, подобралась вся: год эта девица смотрела, год копила — сейчас выложит. Чисто сработано: не в тёмном углу, не шёпотом — при всех, при папках, доброй волей.

— Ой, — обрадовалась Веста. — Всё скажу.

И сказала.

Что адептка Сол всегда встаёт раньше всех в крыле, даже раньше тех, кто дежурит. Что она всегда доедает, даже когда невкусно, — а это, если подумать, сила духа, потому что по четвергам её сила духа нужна особенно. Что недавно она объяснила про нить — бесплатно, посреди беды, одной фразой, и фраза помогла лучше пособия, а потом её всей скамьёй пересказывали. Что она однажды взяла солонку — тут Веста прижала руки к груди, — которую ей передали, и поблагодарила. Не словами. Но было понятно.

— И ещё, — Веста понизила голос до того полушёпота, каким сообщают самое заветное на всю залу, — она добрая. Добрее всех, кого я знаю. Только очень не любит, когда это видят. Поэтому я никому не говорю.

Стол выслушал. Кто-то из людей дома очень внимательно изучал столешницу. Отт подровнял стопку листов — на палец, до полного равенства. Ректор не шевельнулся вовсе — так тщательно, что Айра сочла это ответом.

Айра стояла у стены с лицом закрытой ставни, и внутри у неё, за ставней, всё ходило ходуном.

Год. Год наблюдений, по дням, с подробностями. Четверги мои посчитаны. Солонка — и та в деле. Я знала. Я всегда знала.

Так и работают лучшие: сдают тебя властям в виде похвального листа. Придраться не к чему, а список на тебя — вот он, оглашён при всём комитете, и главное слово в нём одно: «всегда». Всегда встаёт. Всегда доедает. Опыт требовал пригнуться — и не мог объяснить, от чего именно.

— Всё верно, — уточнила Айра, не поворачивая головы. — Кроме четвергов. По четвергам — рыба.

— Рыба, — сокрушённо подтвердила Веста. — Про рыбу я забыла.

Перо Альены отметило и рыбу.

— Исчерпывающе, — оценила Альена Кер и перевернула лист. — Господин Кессельроде. Дом благодарит вас за согласие делиться знанием обряда. Один вопрос — не об обряде. Вчера у навеса вы говорили с адепткой Сол — четверть часа, при дарах. Дому любопытно, о чём.

Ах вот как. Четверть часа при дарах — не на глаз мерено. Дом вчера носил ларцы — и заодно считал минуты чужих разговоров, и всё это уже лежало в папке. Из-под ног у неё — не спеша, по-хозяйски — выбирали пол.

Кессельроде даже позы не переменил.

— Не помню за адепткой Сол, — проговорил он, — ничего, что стоило бы вашего времени. Моего, к слову, тоже.

И перевёл взгляд на разложенные бумаги: вопрос кончился, потому что кончился предмет.

Наследник охотников соврал. При всех, тем же голосом, каким вчера оценивал чужой мёд. Не ради неё — свой счёт чужим не отдают, а счёт к адептке