"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Айра встала в середине толпы, между своими, — оттуда одинаково далеко до любого начальства.

Годовое Клинка началось не с людей — с носильщиков.

Из-за оружейной, кряхтя и командуя друг другом, старшие выволокли на плац болвана: каменного, в полтора человеческих роста, с руками как коромысла и без единой мысли на том месте, где у людей лицо. Несли на горбу, вподхват, с остановками. Следом выволокли второго, такого же. Второго несли дольше и ругались тише — берегли дыхание.

— Болваны, — определили в толпе со знанием дела. — Учебные. Мы их в том году сами таскали.

Брек дождался, пока обоих поставят посреди плаца, обошёл, как принимают работу, и повернулся к гостевым скамьям.

— Мастер Эйн. Будьте любезны.

Лектор Эйн, как выяснилось, всё это время дремал на краю гостевой скамьи, в тени навеса, и до этой минуты его никто не замечал. Он открыл глаза, отозвался «а, да» и пошёл к болванам, на ходу засучивая рукава — по локоть, как засучивают перед стиркой.

А потом позвал.

Столько нитей разом на этом плацу не видел никто и никогда. Они пошли из-под его ладоней десятками — светлые, цвета старого золота, — и он их не тянул и не строил: он ими стелил, как стелют скатерть, небрежно и без единой складки. Плетение легло на обоих болванов светящейся сетью, помедлило — и ушло в камень, как вода в песок. Мгновение не происходило ничего.

Потом оба болвана вдохнули. Каменная грудь повернулась, как жёрнов, руки поднялись, нашли равновесие — и два истукана встали на плацу легко, как борцы на ярмарке.

Рты открылись по всему плацу — у зрителей, у сдающих, у людей дома. Перо за попечительским столом за весь показ не шевельнулось ни разу.

— Наш, — с тихим достоинством произнёс у кромки кто-то в сером.

Лектор Эйн опустил рукава.

— До вечера хватит, — мягко сообщил он Бреку, возвращаясь на скамью. — Если что — будите.

И задремал обратно.

Вот тебе и «про башню».

— Правила слушаем один раз.

Брек прошёл перед строем и носком сапога провёл по пыли черту — короткую, шага на три.

— Отсюда — туда. Своими ногами, за черту.

— А обойти? — спросили из строя с надеждой.

Брек, не оборачиваясь, повёл сапогом дальше — до стены оружейной. Вернулся тем же следом и довёл черту в другую сторону, до конюшенной стены. Плац оказался разрезан надвое, и обсуждать стало нечего.

— Обойти, — согласился он, — можно. Если сил хватит.

Он вернулся к середине.

— Болван будет вас бить. В полную силу, пока вы на этой стороне черты. Он камень: не устанет, не пожалеет, не передумает и жалеть себя вам не позволит. Бейте в ответ, валите, жгите, ныряйте под руки — как сумеете.

— А если он мне что-нибудь сломает? — деловито спросил парень из первого ряда.

— Срастётся. — Брек качнул головой в сторону кромки, где помощник лекаря уже прислонил к стене носилки. — Лекарская предупреждена. Койки держат.

— Сколько?

— Пять.

Строй пересчитал койки, потом себя — и остался пропорцией недоволен.

— Собьёт — вставай. Прижмёт — выкручивайся. — Брек выговорил это так же буднично, как говорят «поверни ключ». — Как проходить — ваше дело. Плетением, ногами, головой. Годится всё, чему вас учили в этом году. На то оно и годовое.

— А чему не учили? — подал голос кто-то из задних.

— Тем более годится.

Задние оживились: у них немедленно появились планы.

— Нить зовёте свою — но рраг вас всех задери, если всю кровь на неё изведёте. — Голос у Брека не переменился, а плац отчего-то притих.

Он оглядел строй.

— Кто не пройдёт — беда небольшая. Будет тренироваться со мной. Лично. Каждый день. Пока не пройдёт пересдачу.

«Лично» прокатилось по рядам и осело. Слово вышло страшнее обоих болванов.

— И последнее. — Брек уже отворачивался к столу. — Кто додумается умереть — будет отчислен.

— Посмертно? — уточнил всё тот же парень из первого ряда.

— Посмертно, — подтвердил Брек. — Начали.

Первого по списку не оказалось на месте. Брек прочёл имя дважды, а на третий раз из-за поленниц, кружным путём, явился запыхавшийся Клинок — в щепе с головы до плеч. Судя по всему, он шёл огородами, а последний кусок дороги пересидел в дровянике.

— Щепку сдай. — Брек не поднял головы от листа. — И к черте.

Понятно было без объяснений: парень крался в обход, чтобы не встретить серых. Примета «встретишь Архив до экзамена — не сдашь» жила своей жизнью и чувствовала себя лучше всех участников испытаний.

А Архив стоял тут же.

Трое архивистов держались у самой кромки — в ряд, с достоинством людей, которым нечего стыдиться. Их обходили дугой, и дуга выходила заметная, обидная. Они на неё не отвечали. Та самая тройка. Та самая.

— Мимо нас прошли, и все сдали, — вполголоса диктовал щуплый своим. — Наука опровергнута.

— Дорабатывается, — мрачно поправлял крепкий, с плечами мясника. — Скажут: прошли не вплотную.

Дальше пошло по списку — и плац наконец зазвучал так, как ему положено: ударами.

Кто хотел — брал щит из стопки у стола. Болван шёл на вызванного с первого шага, и начиналась наука. Один закрылся и пятился, пока щит не разнесло в щепу, а вторым ударом его самого отбросило за половину плаца, обратно к своим. Другой жёг: огонь садился на камень, чадил и гас, а камень шёл сквозь, как идут сквозь дождь. Двоих снесло на первом же замахе. Ещё одного задело по плечу — вскользь, и по звуку было слышно, что вскользь. Его унесли на носилках. Первая койка ушла.

Проходили тоже. Один увёл болвана обманным заходом влево, а сам ушёл вправо. Другой на замахе поднырнул под каменную руку и катился до самой черты. Третий колотил в колено — раз, другой, пятый, — пока истукан не осел на полшага, и в этот полшага прошёл.

— Толково, — записал Брек. — Колено — тоже мысль. Дальше.

Когда кто-то, уходя от замаха, заплёлся в собственных ногах и сел в пыль, а в рядах хихикнули, Брек поднял голову один раз:

— Кто желает высказаться, подойдёт после испытания. Высказывание будет учебным.

Ряды сделались почтительными до звона.

Веста отделилась от