"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

чувствую, как тянет висок, мысли так и не хотят уходить из головы. Наэль внимательно смотрит на меня, потом переводи взгляд на стол и замечает кружку. На ее стенках еще держится остаток пара, свежий запах мяты и мелиссы впитался в воздух, смешался с чуть горьким незнакомым ароматом. Теоден уверял меня, что это лучшее средство от головной боли, но я пью его скорее по привычке, чем из надежды, что станет легче. После отвара во рту остается терпкий вкус, а боль, кажется, только плотнее садится за глазами.

— Опять головные боли? — она склоняется ко мне, с прямым, требовательным взглядом. — Только не говори, что снова не ходил к лекарю. Ты упрямее любого старого солдата, Каин.

Я сжимаю губы, откидываясь на стуле. Легко бы сейчас уйти в раздражение, отмахнуться, сказать: «Все в порядке», но знаю, что это только раззадорит ее еще сильнее.

— Просто устал, Наэль. Дела. Очередные диверсии, война, ты же видишь, сколько всего навалилось. Это бывает. Не впервой.

Смотрю, как она обходит стол, попутно доставая из кармашка флакон, капает пару капель масла на ладонь, быстро растирает между пальцами, чтобы согреть. Запах хвои сразу наполняет воздух, он густой, свежий, неразрывно связанный с ее прикосновениями. Ладони Наэль ложатся на мои виски, и начинают аккуратно массировать — мягко, плавно, с тем же ритмом, что и всегда. Мышцы отзываются сначала болью, потом напряжение медленно уходит, дыхание становится глубже.

— У моего отца тоже постоянно болела голова. Я делала ему массаж, натирала маслом сосновой хвои. Знаешь, помогает лучше всяких снадобий.

Чувствую, как напряжение слегка отступает под ее пальцами. Неловко — с одной стороны благодарен, с другой раздражает. Не люблю, когда кто-то заботится, особенно так навязчиво.

— Еще немного, и я поверю, что твоя любознательность и страсть к травам сделали бы из тебя отличного лекаря, Наэль, — бросаю вполголоса, откидывая голову назад, чтобы ее пальцы лучше достали до висков. — Может, тебе стоило сменить род занятий, пока не поздно?

Наэль тихо фыркает.

— Заманчиво. Но боюсь, мне быстро наскучат больные, которые ворчат и сопротивляются каждому совету. А ты бы стал моим первым трудным случаем.

— Значит, я у тебя трудный случай?

— Еще какой, — отвечает она, сильнее надавливая на виски. — Чего мне только стоило уговорить тебя согласиться на этот союз, Каин. Мне кажется, убедить горного медведя сменить берлогу было бы проще.

— Медведь хотя бы знает, что делать зимой.

— Медведь хотя бы спит, когда устал, — ее пальцы мягко опускаются к шее. — А ты даже на минуту себе не позволяешь выдохнуть.

— Выдохну, когда разберусь с Майрисой, — отвечаю слишком серьезно, чем хотелось бы. Шея и плечи все еще напряжены, даже под ее ладонями. — До тех пор, прости, но расслабляться рано.

— Не буду спорить с горным зверем. Но давай я все-таки попробую отвлечь тебя хотя бы на минутку. Открой мою папку. Достань второй лист снизу.

В ее голосе появляется азарт, будто у нее в папке, спрятан не очередной доклад, а какой-то секрет, который она берегла до этого момента.

Я тянусь к папке, вытаскиваю нужный лист. Бумага гладкая, плотнее обычной, на ней — тонкий, детальный рисунок. Несколько секунд вглядываюсь, прежде чем понимаю, что передо мной эскиз двух колец. Первое — массивное, с четкими гранями, в центре прямоугольный плотный камень, вокруг тонкая линия заостренных завитков. Контуры темные, все внушает силу и неподвижность. Второе кольцо — тоньше, круглее, мягче в линиях. Вдоль обода проходит орнамент, похожий на морскую волну. Камень круглый и полупрозрачный. Все кажется невесомым, хрупким, но в то же время продуманным до мелочей.

— Это эскизы, наших колец. Художник рисовал их по моему заказу. Я настаивала, чтобы все было с нашими знаками. Мастер говорил, что для твоего кольца привезут из Ксарии черный сапфир, — она касается контура, на лице появляется легкая тень гордости. — А для меня голубой лазурит.

Провожу пальцем по эскизу, задерживая взгляд на кольцах, и понимаю, что думать о свадьбе с Наэль почему-то сложнее, чем о предстоящей войне. О сражениях я всегда думал хладнокровно: мятеж, угроза, план, победа. Мне проще допустить мысль, что снова придется разгонять бунт, гасить пожар на границе, чем представить, как буду стоять перед людьми, брать этот символ на палец и давать клятвы.

— Если захочешь что-то изменить, скажи сейчас, пока еще не отправили гонцов за камнями и не отдали заказ мастерам.

Я уже собираюсь выдохнуть, сказать, что менять ничего не нужно, но в этот момент что-то отвлекает.

Смотрю в окно и сразу цепляюсь взглядом за движение во дворе. Снаружи двое стражников торопливо ведут кого-то, не давая остановиться или вывернуться. Парень идет с опущенной головой, из под капюшона выбиваются белые волосы и в этот момент мое сердце резко уходит вниз, потому что это не человек, это эрид.

Что происходит? Кто привел эрида во двор без доклада, без разрешения? Рогнар опять самовольничает?

Я на секунду забываю про эскизы, про голос Наэль, про все, что только что казалось важным. Резко встаю, так что стул с глухим звуком отъезжает назад, Наэль отшатывается, быстро отнимает руки, смотрит на меня с удивлением. Она привыкла видеть меня сдержанным, но не вот так, почти на грани.

— Мне нужно идти, — бросаю коротко, даже не глядя на нее. Стараюсь не показать, как бешено стучит кровь в висках. Бумаги, эскизы — все остается на столе.

Гнев скребет изнутри. Если Рогнар решил действовать без приказа, ему придется объясняться.

Выхожу в коридор быстрым шагом, почти бегом, миную дверной проем, пропуская вперед свою тревогу и злость. Спускаюсь по лестнице, выхожу во двор. На крыльце сталкиваюсь с Теоденом, тот прищурено оглядывается и тут же замечает мое состояние.

— Что случилось?

Я не сбавляя шага, прохожу мимо, бросаю ему через плечо:

— Рогнар опять решил действовать без приказа.

— Ты о том эриде, которого только что повели в охотничий дом?

Останавливаюсь, оборачиваюсь к нему так резко, что в висках снова начинает стучать.

— Так ты в курсе? Кто это такой? Кто его привел?

Теоден хмурится.

— Этого эрида поймали на территории замка в ту ночь, когда горел корабль принцессы. Пришел за твоей эридой, он пытался пробраться в дом, искал ее.

— И ты не думал мне об этом сообщить?! — голос выходит жестким, и громче, чем надо. — Сколько