Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

выкопались, но засели на дальнем углу стола и там мерялись свитками – разговора Гедимин не слышал. Хлеб на столе был тёмным, плотным, почти плоским, блестящим от масла. Перед сарматом стояли кружки с медовухой и двумя видами браги – в одну накидали чего-то с мощным смолистым вкусом, даже сарматские рецепторы проняло. Из горы разваренного мяса и кореньев, сваленной на лепёшку, торчал лист лавра. Гедимин покосился на соседей, - съесть этот лист или отложить?

- Раск! – сердито зашипели справа – там усадили Серых Сарматов, собрав всех «эсков» вместе. – Это не едят!

- Ухм… А ты попробуй, - благодушно посоветовал бывший пилот, собрав с соседских «тарелок» лавровые листья. – Не индейские бобы, но пробирает. Достать бы свежий лист…

Ургуланий приложил ладонь ко лбу.

- Теск! Та дрянь вымерла, так ты новую нашёл?!

- Чего «дрянь»? – Раск пожал плечами. – Видишь, их даже в еду кладут? Значит, не отрава…

- Странник Хедмин! – Айшер повысил голос – очень уж шумно было за столом. Гедимин вопросительно хмыкнул. Он думал, почему на столе нет таккана, - испортился от жары по дороге?..

- Ты уже был в Эн-Тэкре? – спросил Айшер. – Как там город, как Жукобои? Стигнар уже освоился?

Гедимин пожал плечами.

- Город строится. Будут соль добывать. Собирались заново сеять минзу. Вроде всё в порядке, а Стигнар всё равно волнуется.

Айшер пригладил бороду и поднял на ладони «цацку» с пиритом.

- Так и знал. Ему тяжко… Пришлю ему златоблеска с первым караваном. Ему не повредит, хоть он весь обвешайся.

Гедимин мигнул. От простой железной руды тут явно ждали чего-то странного.

- Айшер, а для чего ему пирит… златоблеск? В Эн-Тэкре его и без цацек уважают.

Нанн хохотнул, будто услышал шутку.

- Сам себя он мало уважает. Надо бы укрепить дух. Златоблеск тут хорош. Брату моему – так даже и вреден. Он пусть синеблеск носит, как мастера-эски. А вот Жукобоям я камешков пришлю… Хотя нет – цельные вещи пришлю, тут же и откуём. Вот только печь разгорится…

26.04.247 от Применения. Западная пустошь, город Эннар – Рудные холмы

Гедимина к печи не пустили. Серых Сарматов тоже отодвинули в сторонку. Ремонтник наблюдал за ними вполглаза – они тоже сцепляли пальцы в замок, прятали руки за спину и старались громко не вздыхать. В штукофен слой за слоем ложились уголь и дроблёная руда (богатая, чистый магнитный железняк, - тут Гедимин не ошибся). Нанны работали молча, объясняясь жестами, и ни один звук не заглушал гул раскалённого воздуха, треск падающих камней и шипение испаряющейся воды.

- Долго такие штуки работают? – вполголоса спросил Гедимин у Ургулания. Тот пожал плечами.

- Говорят, до вечера не «сварится». Но я, сам понимаешь, эти печи в деле не видел.

- У наннов, похоже, есть опыт, - пробормотал Гедимин. – Сколько крицы она выдаст, интересно, и сколько дельной стали из неё выколотят…

Рядом раздался тяжёлый вздох. Угрюмый Айшер жестами показал, как сгребает говорунов в охапку и выталкивает за ворота. Гедимин ошалело мигнул. Загрузочные лючки уже лязгнули, закрываясь, нанны молча понесли вниз пустые тачки. Воздух загудел громче – печная бригада взялась за мехи. Айшер снова «подтолкнул» сарматов к воротам – теперь уже всех вместе – и сам вышел за ними. «Толкал» он их, пока не переступил двойную красную черту, проведённую по брусчатке. Меж двумя полосами виднелся повторяющийся значок – огонь меж двух колонн.

- Эски! – выдохнул Айшер, перешагнув красные линии. – Что бы вам не отдохнуть до вечера? В доме Камнерубов полно свободных лавок, да и проголодаться вам не дадут.

Ургуланий выразительно пожал плечами.

- Что ж, до выгрузки тут делать нечего. На неё-то позовёшь?

Айшер пригладил бороду, сегодня увешанную «цацками» особенно густо.

- Вечером. Только уговор. За ограду Владыки зайдёте – больше рот не раскрывать! Пока я не осмотрю крицу, не скажу священных слов, - чтоб в плавильне было тихо!

- Как знаешь, - буркнул Серый. – Пойдём отдыхать. Гедимин, ты с нами?

Сармат качнул головой.

- Айшер, где ваши шахты? Никогда наннских шахт не видел. Мне туда можно?

- Вниз?! – нанна передёрнуло. – А… ну, если так хочешь. Караван как раз собирается, у ворот подожди их – они быстро.

- И я с ним, - вдруг оживился Раск. Ургуланий покосился на чистое небо и тяжело вздохнул.

- А ты по каким делам?

- Проверить, - Раск приподнял сморщенные веки, изображая честный взгляд. Ургуланий приложил ладонь ко лбу.

- Гедимин, ты это… если ему сплохеет, подержи за шиворот над ямой! Чтоб не захлебнулся тем, чего нажрётся…

- Не знаю, что и быть должно, чтобы эску отравиться, - пробормотал Айшер. – Ядогарь разве что… Раск, ты камни-то не грызи! Незачем, да и невкусно.

Серые дружно скривились. Раск молча показал им кулак и быстро пошёл за Гедимином. Он чуть прихрамывал – пальцы на одной ступне как скрючились, так и остались.

…Ториски, по двое запряжённые в пустые повозки, шли с лёгким грузом весьма бодро, наравне с пешими наннами. В телегах лежали только свёрнутые циновки, даже погонщики внутрь не лезли – вели животных в поводу. Хромающего Раска усадили в повозку первым, ещё на выходе из города; следом, несмотря на сопротивление, затолкали Гедимина. Ториски, недовольно фыркнув, слегка замедлили шаг. Нанны, переглянувшись, пропустили потяжелевшую повозку вперёд, остальной караван выстроился следом.

Больше всего Гедимина волновала река. Он уже видел наплавные мосты, знал, что вес нанна соединённые плотики выдерживают, - но нанн-погонщик, два ториска, телега и сармат в тяжёлой броне…

У реки повозки снова перестроились. Первыми переправились пустые. Погонщик держал поводья так, чтобы не стоять с торисками на одном плоту. Повозка по своему устройству оказывалась поодаль, на один плот позади животных, - и вес кое-как распределялся. За рекой поднималась на пригорок кривая дорога, грунтовая, уже основательно разъезженная. Продавленные колеи даже засыпали мелким красным щебнем, обозначив их для караванщиков, и нанны их придерживались. Предпоследней отправили повозку с Раском. Гедимин зашевелился, намереваясь выбраться из телеги, - его вес тут был явно лишним. Нанны отмахнулись, по двое взялись за борта, и повозка проплыла над понтонами, едва их задевая. Ториски на радостях даже ускорили шаг так, что мост закачался, и погонщик на них зацыкал. Ещё минута – и повозка поднялась на пригорок, а нанны отпустили её и встали на твёрдую землю.