Газлайтер - Григорий Володин

Тяжёлый воздух, пропитанный табаком и старым деревом, давит на виски, густым, липким одеялом оседает на плечах. В камине догорают последние угли, едва бросая слабый свет на массивный дубовый стол, заваленный бесполезными теперь бумагами.

Артём Кириллович Воробьёв не может усидеть на месте. Выходит в сад. Здесь это и случилось. Здесь Филинов сегодня и отобрал у него Междуречье.

Морозный воздух обжигает лёгкие, но не приносит облегчения. Шаги гулко хрустят по снегу, оставляя глубокие следы. Тяжёлый меховой тулуп защищает от холода, но не от сжигающего изнутри гнева.

Всё подписано. Бронетехника в Междуречье теперь не его. Само Междуречье тоже больше не его. Воробьевы вылетели из гонки. Огромные военные ресурсы ушли. И всё это из-за одного, млять, неверного хода. Филинов просто взял и выкинул его из его же земель. Сотни машин, тысячи боеприпасов, склады, форпосты. Всё, что его люди выстраивали годами, всё, что служило опорой их власти в регионе, теперь принадлежит другому.

И он ничего не может сделать. Сжимает виски, чувствуя пульсирующую боль, пытается осмыслить произошедшее. Сердце бешено стучит, пальцы ломит от напряжения. Он просчитался.

Да, сына вернут. Но чего он лишился взамен? Своих трофеев в гражданской войне, тех самых земель, которыми гордился. Он сам их присваивал, сам доказал перед Царём своё право на них. Столько договоренностей, интриг… А теперь мальчишка, этот Филинов, просто взял и вернул их назад.

Артем Кириллович вздыхает, силясь успокоить бешеную ярость, но тут в кармане завибрирует телефон. Хлестаков. Опять Семибоярщина. Им бы договариваться, строить новую линию обороны, но Артёму плевать. Даже не смотрит на экран, просто подняв мобильник, с силой швыряет её в ближайшую скульптуру собаки без уха.

Глухой удар. Пластик трескается, экран разлетается, кнопки сыплются в снег. Тишина. Тупо. Всё это тупо.

Глядя в пустоту, Артем Кириллович мрачно бросает:

— Сами разбирайтесь дальше.

Теперь это уже не его война. Воробьевы проиграли.

* * *

«Лубянка», Москва

Владислав Владимирович сидит за массивным столом, медленно перелистывает бумаги. Доклад по родовым делам. Тонкие перчатки скользят по шершавым страницам, в камине потрескивает огонь, отбрасывая на стены длинные тени.

Рядом, с привычной чопорностью, стоит старший экспедитор, держа в руках ещё один листок.

— Это может вас заинтересовать, Ваше Высочество, — замечает он, протягивая бумагу.

Владислав лениво приподнимает бровь, не спеша берёт листок.

— Коротко.

Экспедитор глухо откашливается.

— Воробьёвы передают свою технику Вещему-Филинову. Всё, что у них было в Междуречье.

Тишина.

Владислав на секунду замирает, затем тихо фыркает и, откинувшись в кресле, усмехается, запрокидывая голову назад.

— Значит, Данила выбил Воробьёвых из гонки. Да еще и вооружением обзавелся.

Он хмыкает.

— Что ж… Это сильно облегчает ему задачу. Теперь у него меньше конкурентов. Будет проще выиграть.

Пальцы лениво постукивают по столу.

Интересно… Воробьёвы явно облажались, раз добровольно сдали всю технику. Значит, Данила их прижал. Наверняка шантажировал раскрытием какой-то щепетильной информации. А это уже повод прощупать бояр и разобраться, в чём тут дело.

Владислав задумчиво качает головой, глядя на пламя в камине.

— Может, он всё-таки согласится стать моим заместителем? Вдвоём мы могли бы провернуть такие дела…

* * *

Закончив с бумагами, разъезжаемся с Леной — у меня ещё одно дело. Машина плавно набирает скорость, городские огни размываются за окном, пока я связываюсь со Студнем.

— Меньше бронетехники отправляйте в Междуречье. Намного меньше. Чем меньше железа — тем больше людей влезет в самолёты. Там уже будет своя техника, причём с избытком. БМП, РСЗО… список сейчас пришлёт Лена.

— Ого, а откуда техника, шеф? — Студень сильно удивился.

Я ухмыляюсь, глядя в окно.

— Бояре Воробьёвы подарили.

Студень офигевает.

— Очень щедро с их стороны…

Я убираю телефон, прикрываю глаза, прокручиваю в голове предстоящую встречу. Машина мягко сворачивает на повороте, направляясь к особняку Горнорудовых.

Перед въездом машина снижает скорость, охрана молча открывает ворота. Я выбираюсь из салона, медленно прохожу по дорожке к массивным дверям.

Заранее знаю, что Настя сейчас носится по магазинам, выбирая наряды к свадьбе. Значит, разговор будет без лишних ушей. И это хорошо.

В холле меня встречает сам Павел Горнорудов. Холодный взгляд, голос ещё холоднее.

— Что тебе нужно, Вещий?

Я даже не моргаю.

— Вещий-Филинов, попрошу, Павел Тимофеевич, — отвечаю ровно, не торопясь. — Давайте наконец расставим всё по местам. Я женюсь на вашей дочери — это уже факт, и свадьба совсем скоро. Перед ней я больше не смогу с вами пообщаться, прилечу на свадьбу прямо с поля боя.

Я делаю паузу, позволяю словам повиснуть в воздухе.

— Сегодня у нас с вами единственный шанс разобраться со всеми противоречиями. Пока я не уехал. Пока ваша дочь ещё не перешла в мой род.Г

Горнорудов внимательно всматривается в меня, молчит несколько секунд.

Делаю шаг ближе, встречая его взгляд.

— Я предлагаю вам мир. Забыть все ссоры и разногласия. Но только если вы искренне этого будете придерживаться.

Павел хмыкает, в глазах что-то вспыхивает.

— Пошли.

Он разворачивается, не глядя ведёт меня вперёд.

Проходим через массивные двери. Внутри — тренировочный зал. Каменные стены покрыты ожогами, магические следы битв въелись в пол, воздух пропитан запахом раскалённого камня и старой крови.

Горнорудов снимает перчатки, медленно разминает кисти, поглядывая на меня.

— Мир, так мир, Вещий-Филинов, — произносит он ровно, затем разворачивается и встречается со мной взглядом.

— Но сначала мы с тобой схлестнёмся. Последний раз.

Глава 18

Усадьба Горнорудовых, Москва

Настя сегодня пропала в свадебных салонах. С головой. Венки, ленты, перчатки, тысяча вариантов, все не то, все не так. Казалось бы, мелочь, но нет. Для нее это была не просто подготовка — это была миссия. Её свадьба с Данилой должна быть идеальной. Без единого изъяна, без малейшего недочёта. Ведь она у него уже пятая жена, а значит, этот день просто обязан ему запомниться. Потом же за Даню выйдет Маша, а там еще кто-то нарисуется, наверняка… Конкуренция за его внимание огромная, и незабываемое впечатление очень сложно оставить. А Насте этого хотелось.

Камила стойко держала оборону рядом, за что Настя была ей безмерно благодарна. Потому что если бы не она, Настя, возможно, до сих пор кружила бы среди манекенов, окончательно потеряв связь с реальностью. Так бы и осталась там — погребенная под слоями кружева, шелковых тканей и стразы, из последних сил сжимая в руках каталог с «правильными» оттенками слоновой кости.