Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Их даже вчерашний шторм не разбудил, так сказать. Юсуповский.

В конце мы даже совершили рейд в столовую и принесли оттуда в корпус «Веди» несколько баклаг воды и испеченный с вечера хлеб. Жизнь неумолимо налаживалась. Только план отправки гонца за помощью закончился фиаско. Ни один автомобиль так и не завелся, даже после замены электрических аккумуляторов на эфирные. Ротмистр Леха разыскал пару велосипедов, но по периметру колонии клубилась липкая мгла, и мы решили не рисковать людьми. Рано или поздно или инцидент исчерпается сам собой, или кто-то зачем-то сюда приедет — если, конечно, не произошел повсеместный конец света, но в таком случае мы тем более отправим людей на верную смерть.

А пока мы в первом приближении обустроились. Около полудня я отвел команду в корпус «Веди» и объявил двухчасовой отдых. Сам тоже рухнул на койку без сил — денек выдался тот еще.

К этому были моменту обнаружены — по счастью, чаще живыми, чем мертвыми — все обитатели колонии, за несколькими исключениями. В карцерный подвал, где томились орел молодой Никита Бугров и двое взрослых заключенных, с первой попытки прорваться не удалось — уже от входа там все затянула противная влажная тьма, наши эфирные шары ее не разгоняли, и шагнувший внутрь парнишка из охраны получил что-то вроде контузии. Резерв у всех магов был на исходе, так что спасение узников пришлось отложить.

И еще без вести пропавшей числилась Олимпиада Евграфовна — вот уж кого было жалко даже меньше, чем отрезка Бугрова. То есть она не так чтобы пропала, понятно было, что находится она в своем кабинете. Пропал скорее сам кабинет — его дверь и окна заклинило намертво, открыть их не удалось никакими силами, и эфирное сканирование показало, что внутри находится что-то вроде сплошной гранитной плиты. Иными словами, кабинет вместе с его содержимым как бы отсутствовал в нашей реальности. Это означало, что спасти госпожу Гнедич имеющимися у нас средствами невозможно, хотя, как я догадывался, старая-молодая ведьма менее всего нуждается в спасении, скорее, всех остальных следует спасать от нее. Наверняка инцидент связан с ее Договором, хотя каким конкретно образом, я пока не понимал.

Два часа тревожной дремы в переполненной ранеными и напуганными людьми казарме особого облегчения не принесли, по пробуждении я испытал щемящую ненависть ко всему на свете. И все-таки заставил себя встать, обуться, выпить теплой воды и собрать свой маленький отряд.

Бугров, конечно, ни малейших симпатий не вызывает, он путает берега чем дальше, тем больше и в последнее время практически не вылезает из карцера — причем за дело. Даже не изображает попытки сотрудничать, чуть что — бычит и лезет в драку, причем и с сотрудниками тоже. Перевод Бугрова на каторгу по совокупности заслуг — вопрос ближайшего будущего, и отстаивать его я не буду. Его много раз предупреждали, он сам кузнец своего будущего.

Но все это не значит, что даже Бугрова можно бросать на съедение тварям. А те двое и вовсе нам ничего плохого не сделали.

Охранники с нами не идут — в липкой магической тьме цивильные бесполезны, больше геморроя их вытаскивать. Ротмистр Леха выдает нам патроны и ключ от карцера, потом желает удачи.

Краем глаза замечаю в углу холла самозабвенно целующуюся парочку. Ну да, ловят момент, пока браслеты не работают… Жизнь берет свое.

У порога ко мне подходит Юсупов:

— Строганов, я иду с вами.

Уточняю:

— Ты хочешь пойти с нами. Решаю я.

Аристократ после небольшой паузы кивает.

Взять его, что ли? Защита корпуса держится стабильно, одного мага-пустоцвета Немцов наверняка может отпустить. Юсупов — аэромант… хороший профиль, до сих пор иногда скучаю по ощущению власти над воздушными потоками.

Вот только… я знаю историю этого парня и понимаю, зачем он идет.

— Нет, Борис, ты остаешься. Я не буду рисковать группой ради того, чтобы ты лез на рожон, пытаясь инициироваться. Ничего личного, но… не ты здесь главный герой.

Юсупов протестует, но я уже не слушаю. Я что, обрел сейчас врага в лице наследника великого рода? Ой, напугали ежа голой жопой. Ребята, которые сейчас идут со мной — они важнее, потому что они — моя команда.

На улице непривычно тихо и спокойно. Дует легкий ветерок, светит солнышко. Здесь все еще аномальная зона, браслеты не работают — но если бы не следы крови возле забора, было бы ощущение, что это обычный славный летний денек. Глядишь, Хтонь понемногу рассасывается, и наш рейд в карцер обойдется без приключений… Чуть не говорю это вслух, чтобы ободрить ребят, но успеваю мысленно ударить себя по губам. Не то чтоб я успел стать заправским сталкером, но понял о Хтони достаточно, чтобы знать: не хвались, идя на рать — это про нее, родимую. Не любит матушка тех, кто уверен, будто понял про нее все жалким своим умишком.

И тут Карлос брякает:

— Инцидент-то, похоже, к концу идет. Авось и к карцеру спокойно пройдем… Эй, вы чего-ять?

В нашего излишне рационального Серегу прилетает сразу три тычка с разных сторон, но поздно — слова уже вырвались.

— Завались, идиота кусок! — шипит потомственный сталкер Тихон. — Накликаешь…

Солнышко заходит за тучку. Однако до подвала, ведущего к карцерам, мы добираемся без приключений. Ключ с лязгом проворачивается в замке — в колонии практикуется старорежимный подход, механика всегда дублирует электронику.

Внутри подвала клубится тьма. Гланька легко улыбается, вскидывает руку и создает огненный светильник — он развеивает мрак. Огненная эльфийка — неопытный, но сильный маг, кажется, резерв у нее больше, чем у Немцова и Коли вместе взятых. Похоже, мы тут пройдем без проблем.

Коридор, ведущий к карцеру, встречает нас бетонной крошкой и спертым воздухом. Усмехаюсь — впервые я явился сюда по собственному решению. Я иду первым, держа автомат наизготовку. Аглая и Карлос двигаются по бокам, Тихон — в центре, Степка с Моськой прикрывают тыл, Гундрук замыкает. Все бы ничего, только в ушах шумит… наверное, от переутомления.

Мы спокойно проходим с полсотни метров. А потом свет умирает. Я чувствую рядом резкие жесты Глани и колебания эфира — но свет не возвращается. Пытаюсь сам создать эфирный шарик — тьма проглатывает его безо всякого усилия. Оглядываюсь, но проема сзади нет — а я ведь точно помню, что оставил дверь распахнутой!

Шум становится невыносимым… и не