Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— Слышь, лады, — Бугров перестает вырываться, и я отпускаю его. — Но я по-любому свалю. Лучше кони двинуть от электрошока, зато на воле.

Бледный наконец поднимает глаза. На меня.

— Строганов, ты ведь можешь произвести… обмен?

Становится интересно.

— Допустим, могу.

— Тогда… забери у меня эту силу и отдай Никите. Пусть он тоже снимет браслет, и мы уйдем.

Да, это уже не тот Эдичка Гортолчук, который бросил товарищей на съедение лезвоящеру.

Вот только здесь все имеет свою цену. Даже правильные решения.

Особенно они.

— Да, я могу забрать силу у одного и отдать другому — если обе стороны обмена согласны. Но есть нюанс, Эдичка. Эта сила, которой ты сейчас по-хозяйски распоряжаешься — она моя по праву. Я согласен взять ее у тебя и одолжить Бугрову на время, которое требуется, чтобы снять браслет — но ни минутой дольше. После я заберу ее себе, и уже навсегда. Сделка будет такова, или мы сейчас просто уйдем, а вы выкарабкивайтесь как знаете.

Бледный на пару секунд прикрывает глаза, потом поднимает голову и смотрит прямо на меня:

— Я согласен.

— Хорошо. Согласие Бугрова тоже нужно, у этой сделки три стороны.

— А? Что? — вскидывается Никитос. — Тогда я браслет сниму? Да ска, конечно на все согласен, чего там надо?

— Сделка заключена, — сам чувствую что-то от интонаций йар-хасут в своем голосе. Понимаю — нутром чую — что теперь уже ни одна из сторон не может изменить решение.

Смотрю на Бледного изнутри. Его внутренняя конструкция похожа на изящный, но ветхий дом. Посреди — чужеродный блок. Скоморошья сила. Подхватываю ее легко, почти без усилий — она и не была тут закреплена.

Поворачиваюсь к Бугрову. Смотрю внутрь. У него все проще — сплошные несущие балки, никакого изящества. Вкладываю силу туда. Бугров выдыхает, и я вижу, как конструкция внутри него вздрагивает, принимает новое, перестраивается.

— Готово, — говорю я.

Бледный приваливается к стене, лицо серое, глаза закрыты. Бугров разминает пальцы, потом сжимает массивную свою кисть, противоестественным образом выворачивает запястье — и браслет летит на пол, со звоном ударяется о плитку. Бугров расправляет плечи, поднимает лицо — и долго, яростно, торжествующе кричит.

Так, эмоции — это все очень мило, но не станет ли он сейчас сопротивляться возвращению силы? Сделка каким-то образом сработает в любом случае, но все равно насилия хотелось бы избежать.

Но Бугров заканчивает кричать и сам поворачивается ко мне:

— Забирай. Это… не мое.

Черт, нужен предмет для переноса! Не собираюсь же я принимать в себя чужую силу. Она снова будет моя, но на внешнем носителе, как и было. Хлопаю себя по карману — там только рожок с патронами, но его надо будет сдать. Все на мне, как назло, казенное… А сделка требует завершения немедленно.

Оглядываю свою команду:

— Дайте что-нибудь, любую ненужную хрень, быстро, ну!

Все принимаются рыться в карманах, но, кажется, без особого успеха. Даже Гланька сегодня без сережек — ну да, их же всех среди ночи подняли.

Бледный трогает меня за рукав:

— Возьми.

В его ладони шоколадная конфета в истершемся фантике — видно, долго таскал в кармане на черный день, а теперь от сердца оторвал. «Карнавальная маска». Ну да, ну да.

— Спасибо, Эдик.

Снова смотрю Бугрову внутрь — в этот раз дается тяжко — и вкладываю силу скомороха в конфету, не встретив сопротивления. Чувствую себя так, словно вагон разгрузил.

Длинный выдался день.

— Идемте, — говорит Аглая. — Мы уже слишком долго тут… переливаем из пустого в порожнее.

— Надо же еще этих вывести, Немцовских сокамерников, — вспоминает Карлос. — Там наш препод по магхимии и кхазад-киборг.

Честно говоря, я за этим всем про них едва не забыл. Достаю из кармана ключи и отпираю камеры одну за другой.

Пусто… Пусто… Пусто… Черт, да где же эти двое?

А тут на полу что за пакля? И черепки хрустят под подошвами… Это же останки полуденницы валяются под плинтусом! Как раз между дверями камер №2 и №1.

Отпираю вторую…

— Барук кхазад! — из темноты выскакивает нечто, похожее на свирепого вепря с перекошенным бородатым лицом!

…И я получаю мощный удар в солнечное сплетение, который меня и складывает и отбрасывает одновременно.

— Получи, хтонина! — в руках у кхазада, а это именно он, обрезок трубы, и этим обрезком гном целит не куда нибудь, а в голову Аглаи. И…

Бумс! — в бородатого неадеквата влетает Карлос, который не тратит время на магию, а просто сшибает кхазада с ног.

— Не дамся, паскуды болотные! — ревет бородач, пытаясь подняться. — Барук кха… кха… кха! Едрить вашу налево, вы живые, что ли? Настоящие?

Мы схватили безумного гнома в несколько рук, Бледный ботинком наступил на обрезок трубы, Бугров его гравитацией, кажется, придавил.

— Еще какие, ска, настоящие! — орет Карлос, которому кхазад успел двинуть по скуле металлическим протезом.

Сейчас у Сереги на кулаке кастет из куска льда, и Карлосу стоит больших усилий не съездить в ответ по роже обидчика.

— Братцы! — хрипит кхазад. — Простите меня, ради Эру! Попутал! Нас с Маратычем тут полудница морочила всю ночь! Мозги набекрень…

— Звать тебя как, напомни? — хмыкаю я, разогнувшись.

— Лукич! Техник! А в первой камере Солтык, побратим мой. Вы туда не ходите! Он там в засаде сидит в темноте… Щас я ему в вентиляцию покричу, что все в порядке, кавалерия, ять, явилась с рассветом, выручать нас…

Мы отпускаем гнома, тот ковыляет обратно в камеру и орет:

— Маратыч! Братан! Отбой боевой тревоги! Не вздумай никого травить или подрывать, или чего ты придумал там…

Из камеры №1 мы извлекаем Солтыка Маратовича, нашего препода по магхимии.

Выясняется следующее. Внутри карцера — в коридоре — материализовалась полудница, которая через дверь начала промывать мозги то Лукичу, то Маратычу, то обоим сразу. Капец пришел бы и тому, и другому, если бы не дырка в вентиляции.

Мутант и киборг взялись поддерживать друг друга всеми силами: орали, отвлекали соседа от погружения в пучину рефлексии, перетягивали внимание монстра на себя.

— Славословие Варде помогло-то как, а? — тыкает Лукич мутанта в бок. — Говорю: работает!

— Медитативные техники, что я тебе преподал, тоже немало нам помогли, — скрипит Солтык.