Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Повтори.

— Нет.

Он усмехнулся.

— Тогда ты не позволишь мне уйти добровольно?

— Нет.

Пауза была короткой. Потом он сложил руки в стремительную последовательность, двенадцать знаков меньше чем за секунду. Дым взорвался из-под ног сразу, белый и плотный, с запахом серы и чакры, и из дыма вышла голова.

Гигантская змея. Она поднималась из пространственного разрыва который открылся прямо в скале за его спиной, голова шла вверх метр за метром, кожа была тёмно-синей с золотым узором под горлом, глаза жёлтые с вертикальным зрачком каждый метра полтора в поперечнике. Орочимару уже шагнул на нижнюю чешую и потянулся вверх.

Конго Фуса вышли из правой ладони. Одна цепь, длинная, она пошла горизонтально и вошла в пространственный разрыв под ногами змеи в точку якоря. Разрыв схлопнулся мгновенно, свернувшись в ничто, а змея ударилась в скальную стену сверху потому что пространства под ней больше не было и рухнула. Орочимару потерял точку опоры и упал с её спины, приземлившись на четыре точки, руки и ноги, подняв голову.

Я уже к этому моменту стоял перед ним. Его рот открылся.

— Это было уже интересно, — произнёс и добавил. — Всё…

Правая рука его была открыта, ладонью вверх, когда взял её. Через глаза на полной мощности я видел, что частица была прямо там, в центре ладони, глубоко под кожей, пульсирующая своим ритмом, яркая с разными цветами через которые светилась.

Попробовал потянуть её маной, прямым намерением. Мана пошла в ткань ладони и нашла границу частицы, легла вокруг неё, потянула вверх к поверхности. Частица не двинулась. Просто стояла, держалась в точке, мана скользила по ней как вода по мокрому стеклу, не находя зацепки.

Орочимару почувствовал это, его пальцы чуть сжались, но я подержал кисть крепче. Вторая попытка. На этот раз взял чакру, она вошла в ткань ладони и частица дрогнула. Один раз, слабо, как огонёк от дуновения, потом вернулась в позицию.

Орочимару открыл рот от боли, толи хотел предложить сделку. Плевать, цепь вышла из левой ладони, обвив его нижнюю челюсть снизу и зафиксировала рот закрытым. Он смотрел на меня снизу-вверх, его золотые глаза с вертикальным зрачком показывали всю бурю эмоций, которые тот не мог сказать.

Третья попытка. Взял оба потока одновременно, ману и чакру, пустил их в разных векторах через ткань ладони, навстречу один другому. Идея была в том, что между двумя встречными потоками разной природы должна была образоваться зона давления, которая вытолкнет частицу через наименьшее сопротивление, то есть к поверхности.

Частица не вышла. Она вспыхнула ярче на секунду, когда потоки встретились, потом схлопнулась в себя и пульсация прекратилась. Пустила меня через себя как две волны проходят насквозь в воде. Четвёртая попытка я начал строить и остановился на середине. Потому что понял…

Частица жила в нём уже долго. Годы, может десятилетия, она осела в ткани и ткань взяла её в себя, не как чужеродный объект, а как часть системы. Снаружи там не было границы, там была граница внутри, между ней и всем остальным, и чтобы её вытащить нужно было убрать ткань вокруг. Уриил говорил берёшь и всё. Берёшь, не вытаскиваешь. Берёшь с тем что вокруг.

Орочимару смотрел на меня и похоже он уже понял, по моему лицо, что я что-то понял по тому как остановился.

— Больно не будет, — спокойно произнёс и его взгляд пошёл на мою правую руку, потом поднялся обратно.

Я взял чакру направив в пальцы правой руки и сжал. Техника разреза на минимальном объёме, сделал также как хирурги используют, когда нужно убрать ткань без кровопотери. Орочимару что-то понял по по чакре, его плечи подтянулись на полсантиметра.

Разрез пошёл точно по границе кисти. Одно движение, запястье, и рука отделилась. Артерии и вены запечатались в момент разреза, кость разошлась без сопротивления. Орочимару резко выдохнул через нос. Его отрезанная рука лежала в моей ладони с открытой ладонью вверх. Частица в центре горела ровно, без изменений, она даже не заметила отсутствие органа придатка в виде человека. Ну почти человека…

Орочимару смотрел на место среза.

— Сказал же быстро.

Из запястья Орочимару уже шла регенерация, клетки у него работали медленнее чем у Хаширамы, но работали. Я убрал руку в пространственный карман и снял с Орочимару цепь.

— Ты мог просто спросить, — сказал он отодвинувшись на пару шагов.

— Спрашивал.

Он посмотрел на запястье. Культя уже тянулась, ткань нарастала по краям, медленно, на это уйдут дни или недели, не секунды как у Мадары. Я взял из резерва нить маны и начал работать с запястьем, прокладывая каналы под кожей по тому принципу, который опробовал на подопытных в лаборатории год назад. Он почувствовал что-то и перестал двигаться. Он смотрел как его рука начинает меняться и его глаза удивлённо расширились.

— Что ты делаешь?

— Руку.

— Руку… — повторил он.

— Лучше той что была. Цени.

— Я не просил.

— Знаю.

Нити завершили основу, и я добавил второй слой, чуть плотнее, с усиленными стенками каналов по методу, который получился на том джонине. Потом третий слой, поверхностный, он сгладил переход между нитями и живой тканью. Всё это заняло секунд десять.

Орочимару поднял запястье к лицу. Новая рука уже формировалась из основы, ткань нарастала по нитям как по каркасу, быстрее чем шла бы без них. Пальцы появились в воздухе первыми, потом ладонь, потом запястье до манжеты рукава. Кожа была чуть темнее прежней, без шрамов, с чистыми линиями ладони, которые не совпадали с теми что были.

Он сжал кулак, разжал.

— Честный обмен.

Махнув рукой я уже отходил. Сигнатуры в нескольких километрах двигались снова, почувствовал, как Хаширама давит на фуин, попытался что-то сделать, и Конго Фуса с Мадарой потянулись с усилием. Надолго моих конструкций там не хватит, мало времени.

— Эй, — сказал Орочимару за спиной.

Я обернулся подняв бровь.

— В следующий раз спрашивай, — произнёс он и в его голосе было что-то что я решил назвать конкретным таким недовольством.

— Больше мы не увидимся.

Он кивнул, едва заметно. Этот кивок значил что он принял ответ и разошёлся со мной