"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

моя победа была недолгой. Миежко быстро оправился и таки задрал мне подол, оголяя корму в нижнем белье. Дипломат шепнул что-то злое, и я перестала чувствовать ноги ниже колен, безвольно повиснув на агрегате. По позвоночнику пробежал холодок, в предчувствии самого страшного. Значит, меня не только убьют, но еще и изнасилуют.

— Ууу! — протяжно завыла я.

Осознание полной беспомощности ужасало, руки прикованы, ног не чувствовала, была распластана на снаряде так, что не могла даже пошевелиться. Слезы душили, при первой же попытке кричать, советник тут же нейтрализовал меня посредством магического кляпа. Осталось только мычать и трясти головой, что я и делала, не жалея связок и позвонков.

Почувствовала, что Миежко отошел от меня, потом приблизился к моей попе и даже огладил. Неужели это случится? Я этого точно не выдержу! Внутренняя паника накрыла меня с головой, топя в хаосе эмоций. Я зажмурилась и напряглась, готовясь к неизбежному, в ушах громко барабанила кровь.

Неожиданно в пыточной раздался свист, и попу обожгло.

Розги?

Розги!

Розги!!!

Я облегченно выдохнула, шипя от боли. Свист повторился. Второй удар! Попу опалила нестерпимая боль, но я упрямо сжимала зубы, стараясь не промычать ни звука, успокаивая себя мыслью: лучше так, чем тот вариант, что я себе нафантазировала. И вновь ненавистный свист раздался над моим ухом. Интересно, надолго меня хватит, прежде чем я, захлёбываясь слезами и рыданиями, начну молить о пощаде? Третий удар! Попа горела огнем! Слезы текли рекой, нецензурные слова, витиевато переплетаясь друг с другом, образовывали причудливые рифмы.

Сбоку от меня раздался оглушительный взрыв, а я даже укрыться нигде не могла. Распласталась на деревянном конике с задранной юбкой, сверкая трусами, и ревела. Пыточная содрогнулась, послышался жуткий треск, от которого закладывало уши, с потолка и стен посыпалась пыль. Вот, если эта древняя рухлядь развалится, то меня под завалами и похоронят быстро, но обидно.

Миежко вдруг спрятался за нас с конем и зло зарычал, но в это время слева от меня сдуло стену, и в огромный проем вошли Костя, разгневанный и прекрасный, грозный Горыныч и неожиданно серьезный Соловей. Какое счастье, меня все-таки спасут! При этой мысли, поток слез, извергавшихся из меня, только увеличился.

Розги в руке дипломата вспыхнули и обожгли ему руку, а самого советника сначала подкинуло под потолком, потом воздушной волной сдуло прямо на пыточный стульчик с колючими сиденьем и спинкой, и волшебным образом зафиксировало на нем ремнями. Советник взвыл, но ему тут же заткнули рот волшебным кляпом, точно таким же, что совсем недавно Миежко Збигневич применил ко мне. И теперь дипломат выл беззвучно, оплакивая горючими слезами свою продырявленную тушку.

Зафиксировав моего обидчика, Костя подскочил ко мне, быстро осмотрев на наличие травм, тут же расковал, освободил от кляпа, целомудренно поправил подол платья и нежно провел рукой по попе, та мгновенно перестала болеть! Я облегченно выдохнула и попыталась подняться, но мне не позволили, подхватили на сильные руки и прижали к груди.

— Ты как? — в голосе Кости было столько беспокойства.

— Стало гораздо лучше, как только ты появился! Значительно лучше! — положив голову ему на плечи, прикрыла глаза, успокаиваясь.

Все кончилось, теперь не страшно, с Костей не страшно. Он спасет, защитит, убережет. Сканируя организм, снова напугалась и встрепенулась в объятьях парня.

— Родная, что случилось? — не на шутку встревожился кареглазый.

— Ноги! Он что-то сделал, я их не чувствую! — паника опять начала меня накрывать.

Костя еще теснее прижал меня к себе, и по моему организму побежала волна тепла. Докатившись до ног, она разбудила их чувствительность, которая обернулась сотнями иголок, воткнувшихся в мои несчастные конечности. Я спрятала лицо, уткнувшись в его шею, и тихонько заскулила.

— Дорогой ценой ты, плесень дипломатическая, заплатишь за каждую Марьину слезинку, — нависая над советником и пуская в него дым колечками, обещал Змей.

— Ох, уж как я тебя щрасполосую под щхохлому, тля ищзворотливая, — рассматривая, будто какую-то букашку под микроскопом, которую сейчас препарировать будут, издевался Разбойник. — А ты в щкурсе, что все твои щродственники, в ещдином щпорыве щкостер тебе щобирают, щчтобы щдоказать Щбессмертному свою щпреданность?

Миежко пронзительно замычал, но на это мало кто обратил внимания.

— Машенька, не плачь, все хорошо. Все уже закончилось! — повторял Костя, нежно покачивая меня на руках. Я, не открывая глаз, наслаждалась покоем и безопасностью.

Глава 67

— Государь! — откуда-то издалека долетел до меня голос молодого посла Пшемислава Тадеушевича. — Я же говорил: она тут! Повелитель, я так счастлив, что мы успели вовремя и с драгоценной Марией Васильевной ничего непоправимого не случилось.

Неужели и Бессмертный тоже тут и видел мой очередной позор, но на этот раз с задранным подолом и щеголявшую нижним бельем?! Если это так, то я хочу в обморок! Костя напрягся, его руки будто окаменели. Не смогла перебороть свое женское любопытство и, оторвавшись от своего спасителя, подняла голову в поисках источника звука.

— О, многоуважаемый и безмерно мною почитаемый, Кощей Бессмертный! Уж, коли так все хорошо закончилось, и Мария Васильевна в безопасности в самом надёжном месте, на Ваших руках, молю: дозвольте мне умыкнуть девицу Марфу, боярскую дочь из тридесятого царства! — этот неиссякаемый поток изысканных дипломатических обтекаемых высказываний плохо усваивался моим перетруженным мозгом. Но то, что я четко поняла, вернее, увидела, ввергло меня в натуральный шок. Раболепно раскланиваясь и заискивающе улыбаясь, Пшемислав, говоря все это, смотрел в лицо моему спасителю — моему Косте. Боясь поверить в свои догадки, повернула голову и посмотрела ему в лицо.

— Кощей? — одними губами спросила я.

Лицо парня было прежним, лишь слегка суровым, что было бы совсем неудивительным, беря во внимание обстоятельства, а вот глаза бледно-голубыми. Не КАРИМИ! А ГОЛУБЫМИ!

Меня сдуло с рук парня. Откуда только силы взялись?! Но вот ноги подкачали, подогнувшись. Константин хотел было меня поддержать, но я, оперевшись на злополучного «коня», выставила правую руку вперед, не позволяя к себе притронуться.

— Ты — КОЩЕЙ!!! — истерично заверещала я.

Видно паника плюнула и таки захватила бразды правления моего мозга. Вовремя!

— Маша, я все тебе объясню! — словно душевно больную, ласково уговаривал меня бледный Константин, обмениваясь с Горынычем и Соловьем взглядами, пока эти понятливые окружали меня с тыла.

— А смысл? — паника вовсю рулила мною. — У Вас, сказочных злодеев, свои причуды! Кстати, как ты оцениваешь мою работу в качестве аниматора? Скучно не было? Как тебе понравился последний акт нашего представления? Не переборщила я с истерикой? Трех ударов розгами достаточно было или, может, довести до двадцати раз и моего обморока? Ведь ты их так