Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

тебе плевать на этого беднягу, и полагает, что отбирает у тебя возлюбленного. К тому же, у него хорошая чистая кровь, как мне кажется. У глупцов, отправляющихся на виселицу из-за своих невест, почти всегда хорошая кровь… А ведьме нужно расплачиваться со своими подручными, чтобы держать их в подчинении. Мальчик ей пригодится. Но, боюсь, не на слишком долгий срок…

Я почувствовала тошноту, и отвела взгляд от Мике, но это не слишком-то мне помогло – мысль о том, какое ужасное будущее его ожидает по моей вине, никуда не ушла и казалась темным липким пятном, расползающимся по моей душе и навсегда в нее въедающимся.

-Слава Его Светлости! – кричали люди. – Слава госпоже Лаурессе!

Господин Огасто удалился, перед тем безвольно подав руку своей жене, не промолвившей за все это время ни единого слова. За ним последовала и ведьма, державшая бедного Мике Кориуса за руку, как несмышленого ребенка. Юноша шатался, точно перед его глазами была одна только непроглядная тьма, но покорно шел за ней. Напоследок она оглянулась на площадь, остававшуюся за ее спиной, и замерла, точно припомнив о каком-то незавершенном деле.

Вороны, сидевшие на крышах и стенах, вдруг переполошились, точно их что-то испугало, и с громким карканьем черной волной разом сорвались со своих мест. Многим это показалось странным знаком, и я увидела как взволнованные таммельнцы тычут пальцами в небеса, указывая на зависшую там огромную воронью стаю. Но не успела я спросить у Хорвека, что это значит, как птицы обрушились на головы горожан – они срывали платки, чепцы и шапки с голов людей, словно обезумев. Женщины закричали, и вновь меня чуть не сбили с ног в образовавшейся толчее. Хорвек схватил меня за руку, удерживая при себе, и я почувствовала, как острые вороньи когти вцепились в мой грязный платок. На мгновение я ослепла – как ни был он туго повязан, но все равно сдвинулся мне на глаза, и глупое это происшествие напугало меня так сильно, что я тоже вскрикнула.

-Тише, - шикнул на меня Хорвек, и я, убрав с глаз платок, сообразила, что он сразу же накрыл меня своим плащом. Вороны с яростными криками быстро разлетались, оставив вконец напуганных таммельнцев подбирать с земли изодранные и истоптанные головные уборы.

Я высвободилась из-под плаща бродяги, и заметила, как он бросил быстрый взгляд на мою голову – увиденное, видимо, показалось ему забавным зрелищем, потому что он усмехнулся и негромко произнес:

-Верное решение, не-рыжая Фейн.

Запоздалая догадка посетила меня: Хорвек пытался спрятать мои рыжие косы от вездесущих глаз ведьмы. Невольно я повернулась к помосту – но она уже скрылась, видимо, так и не увидев того, что ей желалось.

Мальчишки, которых я не так давно согнала с насиженного около столба места, тотчас же приметили мою куцую голову, и принялись вопить:

-Плешивая нищенка! Плешивая нищенка! Да у нее никак короста или парша! Посмотрите-ка на ее голову! Что за мерзкое зрелище! Это, поди, нечестивая зараза из южных земель! Проклятая вшивая дрянь стояла рядом с нами – нужно ополоснуть руки и волосы святой водой!

Но никому не было дела до криков бесстрашных из-за малолетства ребятишек – слишком уж растеряны и напуганы были остальные таммельнцы, повидавшие нынче столько, сколько они обычно не видали и за год. Колдуны, зачарованный герцог, мертвые демоны, рыжие ведьмы… пусть горожанам и объявили, что сегодня добро победило зло, на душе у простого люда остался дурной осадок – я видела это по мрачным, потерянным лицам. Герцог ушел, речи умолкли, трубы и барабаны затихли, и люди торопились уйти подальше от зловещей виселицы, на которой болтался черный мертвец.

Хорвек, небрежно швырнув пустую бутылку себе под ноги, казалось, собирался последовать их примеру. Вначале я бездумно шагнула за ним, но потом замерла, вспомнив, с кем имею дело. Темный дух, вселившийся в мертвое тело человека вопреки законам богов, духов и людей!.. Противоестественность произошедшего могла привести лишь к разрушению сущности демона, и безжалостный этот распад губил всех, кто приближался к ожившему покойнику. Так мне сказал господин Казиро, и словам этим я верила все больше.

Бывший демон, словно почувствовав мои колебания, оглянулся, и я впервые заметила небольшую перемену случившуюся в его внешности: глаза, ранее бывшие светлыми, серо-желтыми, стали почти черными, что куда естественнее сочеталось со смуглым скуластым лицом, но, вместе с тем, лишили его прежнего безмятежного выражения, так удивлявшего меня во время нашего недолгого знакомства. Ранее взгляд его, казалось, был внимательнее, яснее, пусть в этой спокойной ясности чувствовалась некоторая отрешенность.

«Ох, да он же превращается в человека! – поняла я, с ужасом глядя на разбитую бутылку, в которой до того я не видела ничего зловещего. – Господин Казиро говорил, что демон отказывался от человеческой пищи, чтобы дольше сопротивляться природе своего нового тела. Но раз он пил вино, то, стало быть, уже уступил! Сколько же времени осталось до того момента, как тело начнет убивать сознание?».

Хорвек не мог знать, что рассказал мне умирающий дух таммельнского дворца, однако выражение моего перекосившегося лица он истолковал верно.

-Теперь ты вновь боишься меня? – равнодушно спросил он, пошатываясь. – Самое время.

-Ты… ты пил вино, - заикаясь, пробормотала я, переводя затравленный взгляд с бродяги на пустую бутылку, лежавшую между нами на булыжной мостовой. – Оно же погубит тебя!

-Непременно погубит, как погубило многих людей до меня, - отозвался он после небольшой заминки. – Пьянство будет сводить людей в могилу до конца времен, но это отнюдь не самый скучный способ распрощаться с жизнью побыстрее…

Говоря это, он не сводил с меня глаз, и по лицу его пробежала странная дрожь, наверняка свидетельствующая о внутренней борьбе, происходящей в его изувеченной душе. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не прогнать меня – мои слова причинили ему если не боль, то, по меньшей мере, вызвали гнев и злость, как это бывает, когда разговор становится слишком неприятным для одного из собеседников. Я сжалась и зажмурилась, ожидая то ли крика, то ли удара, но молчание затянулось, и я с опаской подняла взгляд на Хорвека. Он же медленно поднес руки к лицу, словно стирая с него невидимую грязь, а когда отнял ладони – его взгляд стал прежним, ясным и спокойным. Никогда бы я не подумала, что буду когда-то радоваться тому, что демон остался демоном, но теперь едва не заплакала от счастья, увидев знакомые светло-серые, с желтизной глаза.

Но не успела я выдохнуть