Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

— Доброе утро, папочка! — я услышал нарастающие детские голоса.

Два вихря детской безграничной энергии ворвались на балкон, едва не сбив с ног меня.

— Даниэль и Мира, доброе утро! — крикнул я им навстречу.

Такие взрослые, им уже по семь лет. Два моих солнца… Мальчик, точная копия меня, с темными волосами и слишком серьезными для его возраста карими глазами. Хотя я все равно вижу в них искры детского озорства. Девочка — вылитая Ирина, с пепельными волосами, заплетенными в сложную косу — сколько же времени они с женой на нее потратили… — и пронзительным взглядом. Малышка очень и очень любознательная.

Я успел поставить чашку на столик, прежде чем они врезались в меня, обхватив за ноги.

— Тихо, тихо, ураганы! — я рассмеялся, наклонился и обнял их обоих, подняв с пола на несколько секунд. Они безумно вкусно пахли. Не могу даже объяснить, чем, но запах собственных детей — лучшее, что я чувствовал в своей жизни. — Сейчас собьете с ног, и ваш старый отец полетит вниз головой в розовые кусты. И что скажете потом вашей любимой маме, а?

— Что папа не смотрит под ноги! — без тени сомнения выдала Мира, уткнувшись носом мне в шею.

— И что балкон нужно огородить, чтобы он был безопасным! — добавил Даниэль.

Забавные. Они всегда поднимают мне настроение. В совершенно любой ситуации.

— Люблю вас, — сказал я тихо, почти шепотом, целуя их по очереди в макушки. — Безумно! Больше всего на свете!

— Мы тебя тоже, папочка! — прошептали они в ответ.

— Дети! Идите завтракать, вы опоздаете в лицей! — в дверях балкона появилась Ирина.

Моя жена. Княжна. Солнце в моем небе. Она была в легком утреннем платье цвета лаванды, волосы убраны в изящный пучок.

— Хорошо, мама! — хором откликнулись близнецы и, послушно отпустив меня, помчались внутрь, их быстрые шаги затихли на мраморной лестнице, ведущей на первый этаж в общую столовую

Ирина подошла ко мне, ее пальцы мягко коснулись моей щеки, провели по линии челюсти, где когда-то от удара Волкова ледяными перчатками остался едва заметный белый след. Еще одно напоминание, которое делает меня сильнее.

— Доброе утро, моя Княжна! Как же ты прекрасно выглядишь! — я поймал ее руку и прижал к губам.

— Доброе утро, Князь, — она улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались лучики милых морщинок. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в губы — легкий, теплый, утренний поцелуй, пахнущий мятой. — Ты уже завтракал или спустишься к нам?

— Думаю, спущусь, — я обнял ее за талию, глядя, как солнце окончательно заливает светом наш сад, — Если, конечно, снова чего-нибудь не произойдет.

Как по закону подлости, в дверях появился дворецкий, Игнатий. Человек почтенного возраста.

— Господин министр, вам звонят на стационарный магофон в вашем кабинете, вы подойдете? — спросил Игнатий.

— А кто звонит в такую рань? — спросил я.

— Господин министр, это ваша сестра. Госпожа Елена Милованова. Вы подойдете? — Игнатий ожидал от меня ответа.

Сестренка Лена. Она, как никто другой, умела звонить в самое неподходящее время.

— Передай, что я перезвоню ей после завтрака, Игнатий, — ответил я.

— Слушаюсь, господин министр, — ответил дворецкий и отправился вниз.

Мы с Ириной спустились в солнечную, залитую утренним светом столовую. Большой дубовый стол был накрыт со вкусом: свежие круассаны, местный сыр, мед в глиняном горшочке, ваза с только что сорванными яблоками из сада. Даниэль и Мира уже сидели на своих местах, вовсю обсуждая предстоящий день — урок магической каллиграфии, который Мира ждала с нетерпением, и фехтование, где Даниэль надеялся наконец победить сына графа Орлова.

Я слушал их болтовню, откусывал теплый слоеный круассан, пил кофе и смотрел на Ирину, которая мягко, но довольно настойчиво уговаривала Даниэля доесть кашу. Это был простой, но безумно приятный жизненный момент. Я ловил себя на мысли, что десять лет назад не мог даже представить, что подобное возможно. Не для меня, не для человека, у которого каждый новый день происходит что-то опасное. Сейчас все по-другому.

После завтрака мы все вместе вышли на парадный вход. К крыльцу уже подали два экипажа: более скромный, но быстрый — для детей с гувернанткой в лицей, и наш, княжеский, с гербом на дверце — для Ирины. Она сегодня должна была присутствовать на открытии новой больницы, построенной на средства нашего семейного фонда.

Я помог детям забраться внутрь, еще раз обнял их.

— Слушайте преподавателей, не деритесь на переменах… Если только другие не начнут первыми. Тогда можно! — добавил я шепотом, и Даниэль засиял.

— Алексей! — Ирина сделала строгое лицо, но в глазах ее я увидел милость.

— Шучу, шучу! Ведите себя прилежно. Пока! — я закрыл дверцу, махнул им вслед. Потом обернулся к жене. Она уже стояла у своего экипажа, поправляя перчатку.

— До вечера, любимый! — сказала она. — Постарайся не задерживаться сегодня! Вечером у нас дела по организации приема на следующих выходных.

— Постараюсь! — я поцеловал ей руку. — Удачи с открытием, и передавай там всем от меня привет! Можно даже со сцены!

Она улыбнулась, кивнула и скрылась внутри машины. Я стоял, пока оба экипажа не скрылись за поворотом аллеи, ведущей к воротам.

В кабинете, заваленном бумагами, докладами и проектами новых экономических реформ, я налил себе еще одну чашку кофе, сел в кресло и активировал магофон. Лена взяла трубку очень быстро.

— Ну наконец-то! — ее голос был живым и очень активным. Видимо, и проснулась она раньше, и кофе выпила уже больше. — Я уж думала, тебя на экстренное заседание Совета вызвали или войну объявили.

— И тебе доброе утро, Лена, — я улыбнулся. — Ну, не совсем так, но близко. Просто завтракал с семьей, детей в лицей отправил, Ирину по делам. Теперь вот остался один, и наконец-то можно поработать.

— Ах да, твой священный утренний ритуал, — она слегка фыркнула, но потом продолжила. — Лешик, я, конечно, все понимаю. Ты теперь целый господин министр экономики Российской Империи, правая рука премьера, лицо нации, все дела. Но я все-таки твоя старшая сестра. Мог бы и отложить круассан ради пятиминутного разговора. Тем более я не просто «как дела» хотела спросить, а по важному делу звонила.

— Ты права, Лена, виноват отчасти, — сдался я без особой борьбы. — Но если бы ты видела, с какой скоростью эти двое сметают все со стола… Промедли я минуту — остался бы голодным.

— Ох уж эти дети, — ее голос смягчился. — Как они? Мира все еще