"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Спокойно. Ты девица приличная, из академии, с подорожной. Приличные девицы не спрашивают у пустого места, почём нынче отводы глаз.

— А вы у нас… — начала она дипломатично.

— Гурт я, — отозвалось пустое место. — Не пугайтесь, это у меня давно. Привыкнете. Ягода вон привыкла.

Лошадь по имени Ягода повернула ухо назад — точно туда, где никого не было. Она единственная во всём этом выезде твёрдо знала, где хозяин.

Тай обошла телегу кругом. Потом ещё кругом. Потом остановилась напротив дыма и спросила так, будто приступала к делу всей жизни:

— А где у вас лицо? Мне для разговора.

— Где дым, там и лицо, — с достоинством ответил Гурт. — По дыму и держитесь.

— Удобно, — оценила Тай. — А ночью?

— А ночью я сплю.

— Невидимый?

— А кто ж меня знает? Сплю — не вижу.

Тай посмотрела на Айру с выражением «мы едем с лучшим человеком этой весны». Айра вздохнула и полезла в телегу.

Из академии они выбрались легко — до неприличия легко. Вранья Айра приготовила на три двери вперёд, со слезой и семейными обстоятельствами, а свадебному комитету оказалось не до неё: комитет считал подводы. Подорожную выправили с такой готовностью, что стало даже обидно.

Я, может, репетировала. Всю ночь, между прочим, репетировала.

Тай нашла её ещё раньше, чем Айра собралась, — сидела у ворот на узле, с корзиной от Марги на коленях, и вид у неё был такой, что спор отменялся сам собой. Из соображений безопасности.

Корзину Марга собирала как в дорогу на неделю. Заглянув под холстину, Айра узнала о себе много нового: оказывается, она ела за шестерых и все шестеро были грузчики.

— Корзину несу я, — объявила Тай тогда же, у ворот.

— Она тяжёлая.

— Поэтому и несу. Ты надорвёшься, будешь лежать, я буду тебя выхаживать, дорога встанет. Я всё посчитала.

— А если ты надорвёшься?

— Я не надорвусь. Я — термически одарённая. У нас все звенья крепкие.

Довод был бессовестный, зато цельный. Айра уступила корзину до первого колодца — с правом пересмотра, о чём было заявлено вслух и при свидетелях. Свидетелями выступили Ягода и дым в том месте, где, вероятно, сидел возчик.

Сначала была Знаковая дорога — другой с горы всё равно не водилось. Чёрный камень принял телегу без звука, туман встал по обочинам слоями, как ему полагалось, и Ягода сама забрала к середине. Здешние лошади в такие подробности не вникали — они просто хотели жить.

В туман Айра не глядела. Они были знакомы, и продолжать знакомство она не стремилась.

— А вы с ним как? — всё-таки спросила она, кивнув на обочину. — Который год ездите.

— Мы привыкшие, — степенно ответил Гурт. — Он ко мне со всем расположением. Он же меня, почитай, один тут и видит.

Туман стоял слоистой серой стеной и смотрел — как всегда, не мигая и самую малость с аппетитом. Спорить с Гуртом Айра не стала. В конце концов, у всякого своя родня: у одного младшенький за кустами, у другого — вот это, вдоль обочин.

Зеркало Мертвецов мелькнуло слева и осталось позади: дорога в этот раз решила не задерживаться. Возчикам она вообще благоволила — кто ездит каждый день, того возить скучно.

За последним постоялым двором чёрный камень кончился и начался обычный мир: грязь, воробьи, заборы. Городскую заставу Гурт обогнул, не доезжая ворот, и дорога пошла на полдень — земляная, по весенней поре больше похожая на суп. Знаковая, туман и вся прочая роскошь остались за спиной: в эту сторону, как выяснилось, знать не ездила. Туда ездил народ попроще — со своими зубами, спинами и поясницами.

Навстречу шли обозы. Много обозов. Вся округа, сколько её было, тянулась к академии — на свадьбу, со свадьбой, ради свадьбы: бочки, птица в клетках, зелень в рогожах, музыканты на чужих мешках. И каждый второй встречный, поравнявшись, считал своим долгом сообщить:

— Свадьба-то — там! — и махнуть кнутовищем назад, в сторону башен.

— Знаем, — отвечала Айра.

— Там свадьба! — не верил встречный.

— Слыхали.

Встречный отъезжал с лицом человека, повстречавшего умалишённых. Две девицы, едущие ОТ свадьбы, в голове у него не помещались — торчали из неё, как гвоздь из лавки.

На третьем обозе Тай не выдержала и крикнула первой:

— Свадьба — там! Мы проверили!

Обозный поперхнулся, кивнул и до самого поворота ехал молча. Порядок в мире был восстановлен ими лично.

— Люди добрые, — одобрил Гурт из своего дыма. — Заботливые. Мне вот, сколько живу невидимым, каждый день сообщают, что меня не видать. И всё — с открытием, будто я сам не заметил.

— А почему вас не видать? — Тай перешла к главному.

— Кольцо у меня, — объяснил Гурт с гордостью владельца. — Доброе кольцо. Золотое. Мне оно, чтоб не соврать, досталось.

«Досталось». Слово-то какое родное. Коллега.

— Досталось, — повторила Айра вслух, как пароль.

— Досталось, — твёрдо повторил Гурт, закрывая вопрос о происхождении. — Надел — и вот. Поначалу-то раздолье было. Я, девицы, пока рука не спохватилась, по всем окрестным сёлам был самым удачливым человеком. Удача — это ведь как? Это когда никто не видит, как тебе везёт. Ну а после гулянки снимать стал — а оно ни в какую. Пальцы у меня и смолоду были отёчные, а тут ещё и погуляно было… Тянули. Мылом тянули, салом тянули, жена тянула — она у меня двужильная. Кузнец предлагал по-своему, по-кузнечному. Я отказался. Рука всё-таки моя. А кольцо что — кольцо не виновато. Палец жадный.

Гурт помолчал. И добавил — с философией, на которую ушли годы:

— Так и живём. Кольцо, я считаю, своё отработало честно. Оно ж не обещало, что снимется.

История была рассказана так гладко, что становилось ясно: рассказывается она не в первый и не в сотый раз, и с каждым разом в ней прибавляется сала и жены. Айра слушала с удовольствием мастерового человека: врал Гурт — а он врал — добротно, без спешки, как тесто месил.

Быт у невидимого, если верить хозяину, наладился давно и прочно. В трактире ему наливали на голос — промахивались редко. Жена первый