Обратный отсчет - Токацин

— Эй! — крикнул он, выпрямляясь на мгновенно расширившемся пятачке. — Кто тут главный?

Он сам не ждал, что это сработает — но толпа замерла, как поражённая разрядом станнера. Бойцы Баселара, не обращая внимания на командира, лежащего в кровавой луже, угрюмо переглянулись. Кто-то из них высунулся вперёд — остальные развернулись к нему и молча на него уставились. Группа Теданя сгрудилась вокруг корчащегося главаря — кажется, Гедимин ему что-то сломал, и он теперь сыпал проклятиями, пытаясь встать и требуя помощи. «Макаки» стояли вокруг и молча за ним наблюдали. Остальные две банды, пройдя мимо замершей толпы, исчезли в предбаннике. Больше никто общаться с Гедимином не хотел.

«Так-то лучше,» — сармат, облегчённо вздохнув, потянулся к раненому плечу, но потрогать его не успел — разряд станнера из турели, установленной между стеной и потолком, хлестнул его по затылку. Краем глаза он, уже упав, увидел, как прижимаются к стенам те, кто стоял на входе в предбанник, и как в душевую вбегают двое в жёлтых экзоскелетах.

— O— la— la… — выдохнул один из них, остановившись перед грудой тел. Прямо у его металлического «копыта» блестел оброненный кем-то нож.

— Зови подкрепление! — бросил второй, тыкая пальцем в пищащий передатчик. — Тут раненые… и, похоже, один труп.

«Zaa hasu!» — досадливо сощурился Гедимин. «Не рассчитал.»

…Трупа всё же не было. Гедимина из душевой вытащили последним, после того, как доктор обработал его порезы и зашил рану на боку и проколотое почти насквозь плечо. На анестезию он не тратил времени — зашивал наживую, но так быстро, что сармат даже не успел осознать боль и стиснуть зубы. Все выжили — и Баселар с разбитой головой, и Тедань с переломом бедра и голени, и тот, на кого Гедимин упал и сломал ему три ребра. Раненых выносили последними, с особыми предосторожностями; остальных, поймавших по разряду из станнерных турелей, вытащили сразу и после переписи сгрузили на тележки и развезли по камерам.

— В лазарет, в лазарет, в лазарет, — прошёл вдоль последней тележки, прикрытой матрасом, тюремный врач. — Этих троих — в лазарет. А этого монстра Франкенштейна — в камеру.

Он прошёл мимо Гедимина и скрылся за дверью. Охранник подхватил сармата под мышки и поволок в коридор. Гедимин не сопротивлялся — после станнера у него ещё тряслись конечности, и шевелиться не хотелось.

— Эй, теск, — услышал он, едва охранник, сбросив его на койку, опустил решётку и установил защитное поле. Гедимин подсунул дрожащую руку под голову и кое-как приподнялся. Рана в плече давала о себе знать — напряжённые мышцы болели, порез на боку тянуло и жгло — он оказался очень глубоким, лезвие зацепило рёбра и чудом не вошло в плевру.

Мэллоу стоял у решётки и таращился на сармата широко раскрытыми глазами.

— Тебя не задело? — спросил Гедимин. Мэллоу ухмыльнулся.

— Я плохой боец. Стоял себе в сторонке… Ну ты даёшь, механик. Ну ты даёшь!

Гедимин досадливо поморщился.

— Теперь от меня отстанут?

— Хочешь свою банду? — понизил голос Мэллоу, прижимаясь к защитному полю. — Баселар теперь не боец, даже если не помрёт. Его парни будут тебя слушать.

Гедимин качнул головой.

— Я сам по себе. Хочешь свою банду? Забирай.

04 мая 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Теск, а теск!

Гедимин, только пристроившийся для упражнений, досадливо хмыкнул и сел на пол.

— Ну чего?

«Надо было его пнуть во время драки,» — подумал он. «Пусть бы лежал в лазарете и докапывался до медиков.»

— Рука не болит? — заботливо спросил Мэллоу. — Вчера тебе было не по себе, я видел. Может, рано тренироваться?

Гедимин удивлённо мигнул.

— Тебе-то что? — он снова принял упор лёжа, пообещав себе больше не отвлекаться на «мартышек». «Нашёлся тоже доктор…» — хмыкнул он про себя.

В коридоре загудела открывающаяся дверь, затем загромыхали «копыта» экзоскелета — сначала одного, потом второго. Охранники, дойдя до чьей-то камеры, остановились и громко зачитали имена.

«Чего это они?» — удивился Гедимин, не услышав знакомых сигналов. Никто не звал ни на прогулку, ни на обед, и до ежедневной переклички было ещё далеко.

Перечислив ещё несколько имён, охранники остановились напротив его камеры. Сармат запоздало выпрямился и удивлённо мигнул, увидев, что экзоскелетчики смотрят на него.

— Гедимин Кет, — прочитал с экрана один из них. — Одевайся и на выход. Пойдёшь с нами.

Гедимин изумлённо замигал, но охранники, ничего не объясняя, пошли дальше. Они вернулись за сарматом через пять минут, вскрыли камеру, развернули его спиной к себе и, надев несколько пар магнитных браслетов, вытащили заключённого в коридор. Остальные, притихнув, следили за ним, пока дверь не закрылась.

— Сюда, — поднявшись по лестнице, охранник подтолкнул Гедимина к полуоткрытой двери. За ней было маленькое помещение — стол, стул, матрас на полу, прозрачная перегородка, бластерная турель под потолком. За перегородкой сидел экзоскелетчик, положив на стол массивные металлические «руки».

— Гедимин Кет? — спросил он, подняв на сармата усталый взгляд. — Твоё прозвище — Механик Джед?

Гедимин кивнул.

— Жёлтый код, бывший физик-ядерщик, спец с ремонтной базы… — пробормотал себе под нос экзоскелетчик, покосившись на экран смарта. — Давно знаком с Эрманом Баселаром?

— Две недели, — отозвался сармат, решив, что предыдущие реплики ответа не требуют.

— Две недели, — повторил экзоскелетчик. — Знаешь, кем он был?

Гедимин пожал плечами.

— Он звал меня в свою банду. Мне было неинтересно. Он, кажется, обиделся.

Экзоскелетчик громко хмыкнул.

— Да, немного. У нас есть записи камер из душевой, так что вопросов к тебе почти нет… Ты знал, что у них оружие?

— Увидел, — ответил Гедимин. — Они приклеивают его к коже. Можно заметить под определённым углом.

— Понятно, — отозвался экзоскелетчик. — Как ты умудрился подставить бок?

Гедимин досадливо сощурился.

— Тедань утверждает, что защищался, — продолжал экзоскелетчик. — И вообще только наблюдал, не собираясь вмешиваться.

— Он для этого взял два ножа? — хмыкнул Гедимин.

— Не два, больше, — отозвался экзоскелетчик. — Значит, ты видел у него оружие… Понятно. Тебе сильно повезло, теск. Он промахнулся на полсантиметра.

— Мне продлят срок? — спросил Гедимин, прижимая руку к левому боку — что-то внутри неприятно шевельнулось.

— Суд решит, — ответил