Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

воле. А то, что уцелело, дрожит от страха в своей оболочке, точно перепуганная рыбешка в пустой бочке… Шму выдавал взгляд, который, как она думала, некому перехватить, взгляд, устремленный на ничего не замечающего канонира… И одного только этого взгляда, который, видно, одинаков у всех юных девушек, даже у наемных убийц, было достаточно, чтоб все понять. Но недостаточно, чтобы понять, не спрятано ли внутри нее нечто большее и нечто куда более опасное…

Ринриетта стиснула зубы, так сильно, что заныло в висках. Любой из них мог быть связан с «Аргестом», даже сам того не подозревая. Любой из них мог служить сосудом для существа исполинской мощи с душой ребенка, которое так толком и не научилось разбираться в хитрой карте ветров человеческого мира. Каждый из сидящих здесь был совокупностью странных черт, достоинств и изъянов, но какие из них были естественными, а какие – слепо скопированными или созданными «Аргестом»?..

Кто-то появился на «Вобле» лишь недавно, как Тренч, другие бороздили с ней ветра не один год, но сейчас это не играло никакой роли. Существу с силой «Аргеста» несложно было бы привести их на корабль в другой момент, причем обставить появление достаточно естественно… Кто из них? Кто?..

И почему она решила, что подручный «Аргеста» непременно сидит сейчас за столом? В Паточной Банде состоят не только существа из плоти и крови. Дядюшка Крунч погиб, его память можно не оскорблять подозрениями, но есть и другие… Что если это сам «Малефакс»? Ринриетта ощутила неприятный холодок между лопатками. Видит Роза, в поведении «Малефакса» всегда было много странностей даже по меркам Паточной Банды. Единственный в мире гомункул, способный сохранить рассудок на напичканном магией корабле. Знающий столь много, что невольно возникают подозрения – а не читает ли он мысли?.. Что, если все это время он был тайным подручным «Аргеста»?

Ринриетта помотала головой, чтоб выбросить эти мысли прочь. Если предостережения «Малефакса» правдивы, ей как никогда потребуется предельная концентрация, нечего бередить душу жуткими картинами. Но была еще одна мысль, самый краешек которой выглядывал из-под нагромождения страхов и фантазий. Мысль, упорно возвращающаяся всякий раз, когда она смотрела на девушку в алом кителе, рассеянно улыбающуюся своей команде с капитанского места. Мысль, которую ей придется додумать, как бы противно или страшно не было.

Что, если «Аргест» - это она?

Мир вновь принялся перестраиваться, стремительно и резко. Ринриетта рефлекторно выставила вперед руки, пытаясь задержать его, но кают-компания темнела на глазах, словно превращаясь в выцветший, посеревший от времени, холст. Мгновением позже он рассыпался прямо под ее пальцами.

Она стояла на вершине незнакомого острова, глядя вниз, на кофейную пленку проплывающих облаков. Этот мир был еще проще предыдущих – и остров и небо вокруг него были безжизненны, выхолощены, пусты. Ни людей, ни рыб, ни даже паруса на горизонте. Может, в этом мире она сможет сосредоточиться и понять…

Ни в одной из легенд про Восточного Хуракана не упоминалась его внучка. Что, если у старого пирата никогда не было внучки? Что, если она сама – порождение «Аргеста», созданное специально для того, чтоб хранить самое бесценное сокровище? Что, если она – просто мыслящий сундук, искусственная оболочка?

У Ринриетты никогда не кружилась голова от высоты – старая, воспитанная Аретьюзой, привычка. Но сейчас она испытала мучительное головокружение. Мир уже снова менялся, стремительно и неудержимо. Когда она открыла глаза, никакого острова уже не было. Она вновь стояла на палубе «Воблы», запрокинув голову, под проливным дождем. Капли барабанили по доскам, пронзительно пахло мокрым деревом и парусиной.

Может, никакой Ринриетты Уайлдбриз и вовсе не существовало. Она возникла из небытия подобно Дядюшке Крунчу, в одно мгновение, по прихоти всемогущего существа, наделенная фальшивой памятью о событиях, которые никогда с ней не происходили.

Мир снова задрожал, то ли пытаясь подстроиться под ее мысли, то ли попросту хаотично меняя структуру. Когда он закончил, Ринриетта стояла в зале какого-то роскошного губернаторского дворца, уставленном мебелью красного дерева.

Что, если она никогда не училась на Аретьюзе? И не было никакого продавленного дивана, не было запаха волос Кин, не было мелькающей вспышки гелиографа «Воблы»… Она помнила странности всех членов Паточной Банды, но забыла о своих. Часто ли студентки лучших университетов Каледонии, плюнув на свое будущее, отправляются в открытое небо, куда глаза глядят? Часто ли посвящают себя бессмысленным поискам, выбирая судьбу небохода?

Дворца больше не было. Она стояла на узком мостике боевого корабля, наблюдая за грохочущей в ночи битвой. Горящие во тьме корабли казались причудливыми лампами, бросающими рваные отсветы на багрово-черные тучи.

«Аргесту» нужен был спутник – и она стала таким спутником. Готовым без отдыха бороздить ветра и нигде не задерживаться. Совпадение ли это? Или часть сложного плана, составленного нечеловеческим разумом?

Мир менялся уже безостановочно - то, что секундой ранее выглядело естественным покровом неба, оборачивалось сползающими акварельными потеками, но не успевал новый фон мира соткаться в мелочах, как и сам сползал. У Ринриетты вновь отчаянно закружилась голова.

Она сидела на рее, свесив вниз ноги, и смотрела за размытым узором полярного сияния.

Она шла ночными улицами Порт-Адамса, чувствуя резкие запахи пиратского рынка.

Она стояла в лодке, сжимая в руке гарпун и глядя, как грузно идет сквозь облака раненый кит.

Она сидела на старом продавленном диване, чувствуя запах каледонийской весны и чужих волос.

Она мусолила перо, не решаясь провести на навигационной карте черту.

Она…

Круговерть возникающих и рассыпающихся миров стала непереносимой. Но в этих мирах не было того, кто мог бы дать ей совет, утешить или прийти на помощь. В них вообще ничего не было кроме ее собственных страхов и переживаний.

И тогда она сделала то единственное, что следовало сделать.

- «Малефакс», - сказала она, не открывая глаз, - Начинай.

* * *

Ей показалось, что она нырнула с головой в Марево. Только теперь это был не липкий алый туман, пахнущий гнилой рыбой, в котором ей уже приходилось тонуть. Это был мир, созданный по законам, бессмысленным в небесном океане. Он состоял из пространства, которое не имело ничего общего с привычными ей геометрическими формами. У него даже не было размеров – в первый миг она едва не задохнулась из-за его тесноты, но в следующий уже готова была закричать от ужаса, обнаружив себя микроскопической точкой посреди бездонного океана. Человек не мог существовать в этом мире переплетающихся контуров, где все не было тем,