Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Это слишком сложный выбор. Я — не бог, чтобы решать такое. Я врач, лекарь. Человек, который спасает жизни, но не вершит судьбы по своему хотению.

После медитации мы, следуя традициям, выпили ещё белого чаю и покинули храм.

— Я очень удивлена, Кацураги-сан, — улыбнулась Рин. — В больнице Камагасаки вы казались мне совсем другим человеком. Не думала, что у вас столько необычных увлечений.

— Вы не подумайте, что я хожу развлекаться только в храмы, — рассмеялся я. — Это вы ещё не видели, как мы с Кондо-сан ходили в караоке. Вот там было на что посмотреть.

— Ой, а я очень давно не была в караоке! — захлопала в ладоши Рин. — Можно будет и туда как-нибудь сходить.

— Не переживайте, в начале сентября обязательно соберёмся с профилактическим отделением и отпразднуем завершение продуктивного месяца.

Я резко остановился.

Эта фраза: «не переживайте». В ней ключевой смысл всей проблемы. Не обязательно лишать Сакамото Рин эмоций. Можно немного снизить количество «гормонов эмоций», если назначить ей хотя бы лёгкие успокоительные. Так, я смогу выиграть время. А когда мои целительные силы полностью восстановятся, я могу попробовать перестроить её синапсы — пространства между нервными клетками. Наверняка проблема спрятана именно в них.

Ну конечно! Именно поэтому мой анализ и не видит никаких проблем. Они находятся на молекулярном уровне. Чтобы решить эту задачу раз и навсегда, мне придётся подняться на самую вершину своего развития. Довести целительские навыки до идеала и развить «анализ» для осмотра на молекулярном уровне.

Это совсем непростой путь, но ради «горящих» людей, таких, как Рин, стоит его пройти. В прошлой жизни я так и не успокоился, пока не нашёл способ вылечить все имеющиеся заболевания. Значит, не успокоюсь и в этой.

Мы с Сакамото Рин покинули территорию храма и добрались до своего района, но прежде чем разойтись, я произнёс:

— Рин-сан, возможно, мои слова прозвучать странно, но я всё же должен это сказать.

— Вы меня пугаете, Кацураги-сан, — рассмеялась она. — Что-то не так?

Нужно аккуратно подбирать слова, чтобы она поверила мне и не посчитала сумасшедшим. А лучше всего подключить «харизму».

Я направил энергию в поры, из которых сразу же начали выделяться соответствующие феромоны, и таким образом создал атмосферу доверия.

— Я заметил, что вам тяжеловато адаптироваться к новому рабочему месту, Рин-сан, — заговорил я. — График у нас напряжённый, и некоторые сотрудники, буду говорить прямо, иногда вставляют палки в колёса.

— Это точно, но я справлюсь, не переживайте за меня! — ответила девушка.

— На самом деле я заметил, что на вас очень пагубно отражается весь этот стресс, — продолжил напирать я. — Я бы хотел посоветовать вам одни успокоительные. Они абсолютно безопасные и не вызывают привыкания. Пропьёте несколько месяцев. Препарат поможет вам адаптироваться к новой среде.

— Вы уверены, что это необходимо, Кацураги-сан? — удивилась Рин. — Я стараюсь не принимать лишних таблеток. Нет, вы не подумайте! Я вам доверяю, и если вы считаете, что так надо, то буду их принимать.

— Я уверен, что так надо, Рин-сан, — сказал я. — Я выпишу их вам в понедельник. Насчёт побочных эффектов — не переживайте. Первые дней пять может беспокоить лёгкая сонливость, но вскоре всё пройдёт.

— Вы очень заботливый, Кацураги-сан, — расцвела Рин. — Спасибо вам большое.

Сакамото Рин не удержалась и крепко меня обняла. Из неё хлынуло столько энергии, что даже мои каналы перегрузило от обрушившейся на них нагрузки.

Вот это я — молодец! Умудрился спровоцировать её на ещё больший выброс эмоций. Проклятье… Самая неприятная из болезней, с которыми я когда-либо встречался. Всё-таки психика человека — тёмный лес даже для лекаря.

Покрасневшая Рин отлипла от меня и, не справившись с эмоциями, помахала рукой и убежала в сторону своего дома.

Всю следующую неделю мы продолжали трудиться в поте лица на диспансеризации. За это время я успел привыкнуть к нашей профилактической бригаде, как к родным. Даже уролог Никиширо Кусэй стал раздражать чуть меньше. Его постоянные попытки соблазнить любую особь женского пола стали больше напоминать комедийные сцены, чем повод для беспокойства.

И что самое приятное — мой план начал работать. С каждым днём жизненный поток Рин становился слабее и слабее, и в конце концов замер. Как газовая конфорка на самом минимальном уровне пламени. При этом Рин никак не изменилась, но в эмоциях стала более сдержанной.

К последнему буднему дню августа диспансеризация добралась до этажа айтишников, из-за чего они начали негодовать. Только-только мы с Кондо Кагари закончили поиски инфекций в их отделе, и тут на голову нелюдимым айтишникам свалилась ещё и диспансеризация.

К концу приёма ко мне зашёл один из сотрудников их отдела.

— Ох, наконец-то, — вздохнул мужчина в очках. — Мои коллеги — это какое-то бедствие, Кацураги-сан. Никто из них не хотел идти обследоваться, кроме меня. И они посчитали, что в таком случае им всем стоит пройти первыми и вернуться к работе, а меня засунули в самый конец очереди!

— Не расстраивайтесь, — улыбнулся я. — Если вам есть о чём со мной поговорить, я уделю вам максимум внимания. Напомните, как вас зовут?

— Вацу Нотори, — поправив очки, представился он. — Я уже сдал все анализы и ЭКГ, уролога тоже прошёл. По тем кабинетам у меня никаких вопросов нет, Кацураги-сан. Я больше надеюсь, что вы мне сможете помочь… Хотя, моя проблема вряд ли соответствует вашему профилю.

— Расскажите подробнее, — попросил я. — Помогу, чем смогу. Если окажусь некомпетентен — направлю к узкому специалисту.

— Меня зрение беспокоит, — начал объяснять Вацу Нотори и присел напротив меня. — В последнее время заметил, что стал хуже видеть вдаль. Но при этом, если читаю или работаю перед компьютером, глаза всё равно начинают быстро уставать. То есть — не имеет значения, смотрю я вдаль или перед собой. Всё одинаково плохо.

— Интересное замечание, — кивнул я. — А головные боли бывают?

— Ещё как бывают, Кацураги-сан! — кивнул Вацу. — Особенно после того, как в глазах двоиться начинает. Но я связываю это с постоянным сидением за компьютером. После работы часто в глазах жуткое жжение, будто ножом режут. Вечером замечаю, что белки сильно краснеют. Иногда, кстати, даже слёзы от этого текут. Не в том смысле, что я плачу,