Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Он медленно тянется ко мне, ладони ложатся на мои щеки, его поцелуй теперь не сдержанный, а голодный. Чувства Каина проникают в меня — боль, вина, желание, горечь, а главное — невыносимое притяжение. Все это не волной, а водопадом, проникает под мою кожу, словно его эмоции нашли во мне не врага, а точку притяжения.

— Останься здесь, — выдыхает он между поцелуями, — хотя бы на эту ночь, не уходи в свой холод.

Что?

Селина, что ты творишь? Зачем ты отвечаешь на его поцелуй? Он делает это… из чувств, из какой-то своей упрямой нежности, а ты? Что ты ищешь в этом мгновении — спасение, тепло или простое забвение? Проклятие, Каин такой горячий… Его ладони, губы, словно дышат жаром, а я, вся пропитанная холодом. В голове вспыхивает тревожная мысль: остановись, еще не поздно, соберись, оттолкни его, ты не должна… Но пальцы сами тянутся к его лицу, сейчас хочется утонуть в его прикосновениях, раствориться в этой хрупкой, безрассудной близости и согреться.

Ладони принца скользят по моей шее, по плечам, потом осторожно опускаются к поясу. Ткань легко поддается, соскальзывая с талии и падает на ковер. Я ощущаю, как он раздвигает полы моего варнека, аккуратно стягивает его с плеч. Ткань плавно сползает по рукам, скользит по спине, затем волной ложится вокруг бедер, полностью обнажая меня перед ним. Его губы все это время не отрываются от моих, поцелуй становится требовательней, в нем нет осторожности, только жадное желание быть ближе.

Все это похоже на какой-то сон. Может, я и правда все еще сплю в остывшей ванной, и мне просто снится Каин. Как иначе объяснить происходящее? Не может же быть такого — не может быть, чтобы он, принц Веларрона, сблизился со мной настолько сильно, чтобы вот так забыть про все, что было между нами и целовать меня, эриду? Если это и сон, значит, он слишком реалистичный. Потому что я не смогла бы себе вообразить такие ощущения. Я бы не смогла придумать тот жар, который он выдыхает мне в губы. Каждый его выдох — как вспышка, от которой внутри все срывается с привычных мест. Сейчас его губы скользят по моей шее, ниже, к ключице, дыхание горячее, чем я могла представить, и тело откликается так быстро, что становится страшно. Он прикусывает кожу достаточно ощутимо, чтобы по всему телу разлились мурашки, чтобы я сама перестала дышать ровно.

Я не верю себе. Не верю в это тепло, не верю в себя такую — разрешающую быть уязвимой, перед человеком. Если это сон, пусть он не кончается. Если это реальность… тогда я впервые за много лет хочу остаться здесь, с ним до самого утра. Пусть я завтра проснусь одна, пусть он скажет, что это была ошибка, пусть снова наденет свое кольцо, вернет себе сдержанность. Но сейчас — сейчас это самое настоящее, что было у меня за всю жизнь.

Медленно тяну за край его варнека, стягиваю ткань с плеч, позволяю ей упасть рядом с моей, оголяя его грудь и свежую полоску затянувшейся раны. Каин притягивает меня к себе, кладя ладони мне на талию. Я уже прекрасно понимаю, что будет между нами дальше. Главное — держать себя в руках и помнить, что если отпущу контроль хоть на секунду, если позволю себе забрать слишком много, увлекусь и отберу все его чувства, оставлю только пустоту. Нет. Нельзя — нельзя пить из него имфирион до последней капли, нельзя делать его сосудом для своего голода.

Каин прижимает меня к себе сильнее, опускает на мягкий ворс ковра, а потом целует еще требовательнее. Я отвечаю так же, кусаю его губу, впиваясь ногтями в плечи. Не могу остановиться — мне мало этого жара, мне нужно больше, ближе, сильнее.

Принц закидывает мою ногу себе за спину, плотно прижимая к себе. Я уже не могу думать ни о чем, кроме того, что будет дальше. Его ладонь крепко держит меня за бедро, не позволяя отстраниться. Мое тело само подается ему навстречу, выгибаясь, когда он двигается вперед. Каин прижимает меня к полу, и в каждом его толчке есть не только желание, но и стремление забрать мой лед себе.

— Скажи… свое имя. Я хочу слышать. — Он склоняется ближе, почти полностью нависая надо мной. — Громче, эрида. Скажи, как тебя зовут.

Я ловлю его взгляд. Выдыхаю прямо ему в губы.

— Селина. Меня зовут Селина.

В ответ он еще сильнее прижимает меня к себе, будто мое имя — это пропуск к самому центру моего холода.

— Селина… — Он склоняется ко мне, почти утыкаясь лбом в мои волосы. — Я хочу, чтобы ты осталась. Не только на эту ночь. Мне плевать, кто ты и какая ты. Только останься… Слышишь?

Остаться…

Нет, принц, я не могу остаться. Не смогу, даже если бы очень захотела. Но сейчас… сейчас не хочется думать об этом. Не хочется думать ни о завтрашнем дне, ни о клетке, ни о цене, которую придется заплатить за этот миг.

Его движения становятся быстрее, и каждый раз, когда его бедро или ладонь задевает что-то особенно чувствительное, из моих губ вырывается звук, который я не могу в себе удержать. Я задыхаюсь под ним, хватаю ртом воздух, забываю, как правильно дышать, как правильно себя вести. Хочется только одного — чтобы он не останавливался, пока я сама не растворюсь в его жаре и в собственном странном желании.

В какой-то момент он меняет угол, сильнее прижимая меня к себе. Я выгибаюсь навстречу ему, уже не пытаясь сдерживать себя — вся дрожу, захлебываясь от его чувств, и этот стон звучит так громко, что кажется, он заполняет всю комнату. В это же мгновение он срывается за мной, его тело напрягается, дыхание становится рваным. Впитываю его эмоции — разом всю силу, всю сдержанную страсть, боль, жажду, напряжение. Все это разгорается во мне, становясь почти невыносимо ярким.

— Ты правда хочешь бросить себе вызов, Каин? — выдыхаю прямо у его уха. — Хочешь проверить, сможет ли твой жар растопить лед моего сердца?

Я провожу пальцами по ране на его плече.

— Не боишься, что биение моего сердца станет для тебя последним?

Я замечаю, как в нем что-то меняется. На губах появляется легкая, почти дерзкая