Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

выражение лица спокойное, почти равнодушное. Тянусь к его эмоциям и сразу натыкаюсь на едва ощутимую волну. Никакой тревоги, ни тени интереса, ни раздражения. Только фоновая усталость и равнодушие, которое присуще тем, кто давно отучился реагировать на лица и разговоры. Чувствуется эта их внутренняя отреченность, как у старых отшельников. Все лишнее выжжено годами одиночества, долгом, постоянным самоконтролем. Это люди, которые когда-то основали эту башню, не желая принадлежать ни одному из королевств. Их звали хранителями Свода — теми, кто посвятили жизнь служению порядку. Стражи Свода собирали враждующие дома, чтобы решать споры не на поле брани, а за этим самым круглым каменным столом. Они не принимали сторону, не были ни судьями, ни советниками, а только контролировали процесс, следили за соблюдением ритуалов, за тем, чтобы решения были приняты честно.

Каин доедает свой кусок хлеба с медом и сыром, отпивает чай, ставит чашку на стол так, что стекло тихо звякает о блюдце.

— Мне нужно пойти к Наэль, — произносит он, поднимаясь. — Теоден, пока меня не будет, идите с Селиной на балкон. Покажи всех, кто прибудет, пусть она запомнит имена и лица. Я вернусь и расскажу все остальное, что ей нужно знать.

— Замечательно, — фыркает командир, поднимаясь и поправляя варнек на плечах. — Только у одного принца тут личная жизнь кипит, а остальные работают с утра пораньше.

Я легко встаю со своего места, отставляя чашку. На лице Теодена все еще играет насмешливая тень — видно, что он не упустит случая поддеть Каина.

— Не обижайся, командир, — бросаю я, направляясь к двери. — Кто-то должен следить, чтобы у вашего принца было время на личную жизнь. Ты бы сам попробовал, вдруг понравится.

Теоден только качает головой, но уголки губ едва заметно подрагивают, ему похоже нравится этот короткий обмен колкостями. Он подхватывает меня взглядом, указывая направление к винтовой лестнице.

— Вот уж спасибо, — бурчит он, — но мне и без того хватает забот. Пошли, Селина. Сейчас тебе пригодится все, что ты умеешь: смотреть, слушать, запоминать.

Теоден уже разворачивается к лестнице, по-прежнему фыркая себе под нос что-то о «бесполезных церемониях», а я натягиваю капюшон глубже, чтобы скрыть лицо в тени. В этот момент Каин встает ближе ко мне, и я замечаю беспокойство в его глазах.

— Селина, не ходи никуда одна. Я вернусь, как только смогу. — просит он вполголоса, чтобы Теоден не слышал.

Я замечаю, как в его словах проскальзывает почти непривычная для него забота. Он смотрит на меня так, словно боится оставить без присмотра. Как если бы этот замок был полон опасностей, о которых я могу даже не подозревать.

Я улыбаюсь краем губ, чтобы разрядить напряжение.

— Не переживай, принц. Я умею хорошо себя вести. Иди спокойно, не теряй времени.

Он коротко кивает, выдыхая часть своих опасений вместе с этим движением. Его рука почти касается моей — жест поддержки, который так легко мог бы быть чем-то большим, но Каин вовремя сдерживается. Потом оборачивается и уходит по коридору, исчезая за поворотом.

— Вот и все, — негромко говорит Теоден, когда я догоняю его на ступенях лестницы. — Теперь ты официально в моем распоряжении. Если будет время, научу тебя еще одному важному ремеслу. Например, как не закатывать глаза, когда король Георг в сотый раз заводит свою речь о благоразумии, мире во всем мире и прочих высоких материях.

Глава 28

— Королева Майриса будет требовать от нас равнины Кайор, — слышу голос Каина сквозь ткань, пока затягиваю рукава. Тойриса тяжелая, бархат ложится холодом к плечам, подол шелестит по полу. — Эти земли — главное, ради чего она здесь. Если уступим, она объявит союз. Если нет, то будет война.

Я ловлю себя на мысли, что за последний час услышала от него больше, чем лучшие наблюдатели Луциора могли собрать за месяцы дозоров в людских государствах. Все то, что нам приходилось вытягивать из крошечных слухов, случайных разговоров, здесь он выдал за один вечер. Карта мира меняется прямо перед глазами и теперь я знаю, кто торгуется, кто играет на два фронта, а кто ищет любой повод для войны.

Каин берет в руки бордовый пояс тойрисы, и аккуратно расправляет его, отмеряя нужную длину.

— Повторим. Кто поддерживает Терион? — спрашивает он, оборачивая пояс во круг моей талии, и проверяя мои знания так же внимательно, как следит за тем, чтобы виток не сбился.

— Ксария, — отвечаю быстро. — Но не напрямую. Королева Ильварина будет держать нейтралитет до тех пор, пока не станет ясно, в чью сторону качнется вес. Как только почувствует преимущество, примкнет к победителю. Все ради выгоды, не больше.

— Антарис?

— Антарис — сторонники мира, будут делать все возможное, чтобы избежать войны. Они не поддержат Майрису в открытом конфликте, но и за тебя не встанут, если первый дашь повод бою. Король Георг, будет гасить любое напряжение.

Каин одобрительно кивает.

— Элмор?

— Король Арвид и его сестра, принцесса Наэль официально на твоей стороне, она предложит свою поддержку первой. Для нее важно закрепить твой статус и защитить союз.

Каин затягивает последний виток, потом осторожно завязывает пояс так, чтобы он не мешал при движении.

— Все верно, но есть еще кое-что, о чем ты должна знать. — Он на мгновение замолкает, и я ловлю его взгляд в зеркале. В нем появляется та холодная сосредоточенность, которая всегда появляется у него перед серьезным разговором.

— Селина. Сегодня ты услышишь много слухов, откровений, обвинений, но есть то, что я держу только при себе и Совете. Сейчас формально Веларроном правит мой отец, король Роден. На самом деле… он не выходит из покоев уже много месяцев. Не отдает приказов, не подписывает указы.

Я застываю, потому, что знаю, почему его отец не выходит к людям, почему замолк и не смотрит больше ни на кого. Хорошо помню его взгляд, когда вытягивала из него имфирион.

— Он не узнает никого, — продолжает Каин. — Не говорит ни слова. Живет так… словно тело осталось, а все остальное ушло куда-то далеко. Он просто исчез внутри себя. Лекари не могут найти причину, кто-то говорит о «потере души». Совет подозревает, что я захотел занять трон раньше времени, что это я сделал его таким. Вот почему мне нужна была твоя слеза. Если бы я смог вернуть отца хоть