"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

— Доброе утро, господа, — произносит он, не встречаясь с нашими взглядами. — Завтрак для вас. Если потребуется что-то еще, я передам на кухню.

— Спасибо, — благодарит Каин, — ничего не нужно.

Юноша кивает и не задерживаясь уходит.

Я смотрю на хлеб, сыр, медленно провожу пальцами по краю тарелки. Тянусь к чашке, прижимаю ладони к теплой керамике, чтобы занять руки, дать себе время собраться.

— Ты сегодня рано, Теоден, — первый нарушает молчание Каин. Он отламывает кусок хлеба, мажет его маслом, поливает обильно медом и сверху кладет ломтик сыра. — Спал плохо?

Командир усмехается, но уголки губ почти не двигаются, пальцы барабанят по чашке.

— А ты, принц, видимо, вообще не ложился. Долго советовались ночью? Или теперь у нас новые традиции, обсуждать стратегию до рассвета? Если это очередные эридские штучки, — он, переводит взгляд на меня, — то я перестану кормить тебя своим имфирионом, эрида. Знаешь, вредно для здоровья. Особенно для моего.

— Не переживай, советов этой ночью не было. — парирует Каин. — Обошлись без стратегий, без новых традиций и уж точно без твоего имфириона.

Теоден хмыкает, но замолкает, будто ему вдруг стало скучно. Мысль о том, что он все прекрасно понял — ни капли меня не смущает. Скорее даже забавляет. Каин видит в своем командире только раздражение и недовольство, только я чувствую немного больше. Под этой бравадой и уколами, скользит едва заметная зависть. Может потому, что его принц провел эту ночь гораздо приятнее чем он.

Взгляд Каина резко меняется, когда со стороны коридора раздается быстрый, отмеренный стук каблуков. В дверях появляется девушка в темно-синем платье с золотой вышивкой, волосы у нее уложены так, что каждая рыжая кудряшка подчеркивает ее уверенность в себе. Сразу догадываюсь, что это та самая Наэль. Девушка входит без колебаний, и в каждом ее жесте чувствуется привычка быть в центре внимания.

Каин встает из-за стола, мгновенно натягивает маску приветливого хозяина. Теоден делает то же самое, но медленнее, скорее из соблюдения правила, чем желания. Я не двигаюсь, только слегка откидываюсь на спинку стула.

— Приветствую, Каин. — Наэль останавливается рядом со столом, легко сцепив руки на животе и держа спину ровно.

Он делает шаг навстречу, склоняя голову. Принцесса отвечает ему легкой улыбкой.

— Рад видеть тебя, Наэль. Ты как всегда приехала раньше, чем ожидали.

— Не люблю опаздывать, — коротко отвечает она. Ее взгляд быстро проходит по лицу Теодена и останавливается на мне. Улыбка становится шире, но в ней уже нет прежней искренности. — Не знала, что у тебя появилась новая советница.

— Это Селина…

— Эйвен. Селина Эйвен, — добавляю я с холодной вежливостью. — Принц Каин нанял меня только на время. Сегодняшний конклав — все, что входит в мои обязанности. После этого, полагаю, мое присутствие рядом с ним будет уже не нужно.

Наэль приподнимает бровь, явно не ожидая такого прямого ответа. Вижу, как она на мгновение замирает, внимательно разглядывая меня, обдумывая услышанное и взвешивая каждое слово.

— Вижу, у тебя все хорошо с подбором временных помощников, — говорит она, переводя взгляд на Каина. — Мне стоит ожидать сюрпризов?

— Сюрпризов не будет, Наэль. Все, что касается делегации и переговоров, под контролем. Селина здесь по моей просьбе, и она знает свою задачу.

Я смотрю на Наэль, фиксирую угол ее улыбки, ровную спину, идеально гладкие складки платья. Внешне все безупречно, но мне не нужно разглядывать ее лицо, чтобы уловить тревогу. В груди у принцессы, что-то колется, неприятно, как если бы застрял осколок.

— Хорошо, — соглашается она, поджав губы. — Значит, до конклава. Что ж, надеюсь, твоя помощь действительно будет полезна, Селина. Сейчас самое важное удержать наши королевства от того, чтобы Майриса получила хоть малейший повод для войны. Элмор, как и было обещано договором, поддержит дом Эрданов на переговорах. И еще, Каин… Как считаешь, стоит ли сегодня… — она нарочно медлит, задерживая дыхание. — Стоит ли на конклаве упомянуть о нашей предстоящей свадьбе?

Каин напрягается от ее слов.

— Посмотрим, как будут проходить переговоры, Наэль. Сообщить, конечно, стоит. Просто когда — сегодня или позже, решим по обстоятельствам.

— Я взяла с собой кольца, — продолжает Наэль, и впервые за весь разговор в ее голосе проскальзывает что-то мягкое. — Мастер закончил их раньше времени, и мне не терпелось показать тебе результат. Их вместе с вещами должны были уже отнести в мою комнату.

Каин лишь коротко кивает.

— Приду посмотреть после завтрака. У меня есть пара вопросов, которые нужно обсудить с Теоденом и Селиной.

Я чувствую, как Наэль внутренне сжимается. Короткий всплеск раздражения и укол легкой неуверенности проходят по ее эмоциям почти незаметно для окружающих. Она сдерживает улыбку, опускает взгляд, и я понимаю, что возможно ей бы хотелось, чтобы Каин уделил этому больше значения.

— Конечно, — спокойно отвечает она, стараясь не выдать ни раздражения, ни разочарования. — Буду ждать тебя в своей комнате, я еще взяла масло, если вдруг тебя снова будут мучить головные боли.

— Все в порядке, Наэль, но спасибо. Если понадобится — я попрошу. Сегодня голова не беспокоит.

Голова? У Каина головные боли?

Я не сразу осознаю, насколько меня зацепили эти слова. Как-то слишком остро вспоминается, как Рогнар говорил о матери Каина — о том, что ее мучили сильные, изматывающие боли. Не может быть… нет, меня не должно это волновать.

Наэль задерживает взгляд на Каине, потом еще раз кивает всем за столом и выходит, оставляя после себя легкий цветочный аромат. Как только за ней закрывается дверь, Каин тяжело опускается на стул и возвращается к завтраку.

— Значит, теперь, Селина. — Теоден смотрит на меня в упор, сжимая пальцы на краю стола. — Ладно. Запомню. Хоть какая-то определенность в этом утре.

Я беру чашку обеими ладонями, наблюдая за тем, как Каин неторопливо ест, как Теоден наконец садится и начинает ломать хлеб. А я проваливаюсь в этот утренний обряд. Они едят, я просто держу чашку, делаю вид, что тоже причастна к их привычному миру. В лесу было спокойней. Там не приходилось так тщательно следить за каждым движением, не было этого слоя чужих мыслей, чужих запахов, слишком густого для меня человеческого воздуха.

Бросаю взгляд в конец зала, где у стены, в полутени, стоит один из стражей Свода. На нем серо-голубая тойриса, руки сложены за спиной,