Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— суррогаты Нави, сформированные из трупов матросов старого века, спрессованных с илом, обрывками якорных цепей и синим льдом. Они двигались рывками, вытягивая костяные клешни с разверстыми пастями, из которых валил ледяной пар.

— К бою! — отрезал Святогор.

Ловчий задышал глубоко и редко, раздувая внутренние мехи. В его жилах закипела Жива. Кровь толкнула раскаленный импульс к мышцам, выжигая озерный мороз. Глаза под окуляром зажглись сухим янтарным огнем.

Святогор сорвал с пояса кладенец. Щелчок контактора — и гудящий луч синей плазмы взрезал мрак бункера.

Ловчий рванулся вперед. Синий огонь меча с ходу рассек туловище первого Топляка, мгновенно испаряя его ледяное ядро.

Марья действовала собранно и хладнокровно. Девушка припала к ржавому поручню, выцелила сустав второго монстра и спустила курок струномета. Щелк-ДЗИНЬ! Каленый стальной болт со звенящим хрустом пробил бронированную кость твари, намертво пригвоздив ее к бетонной стене.

За три минуты быстрых, расчетливых ударов штурмовая пара очистила проход к главному распределительному щиту.

Святогор подошел к массивному бронированному сейфу реакторного отсека. Плазменным мечом он за полминуты пережег трехдюймовые петли. Тяжелая стальная дверь с грохотом рухнула на лед.

Внутри находился главный энергетический узел бункера — каскад высокочастотных латунных реле и силовых трансформаторов.

Святогор посветил фонарем на внутренние панели и внезапно замер. Его окуляр с быстрым щелканьем сфокусировал линзу.

На силовых контакторах и медных шинах четко выделялся глубокий клейменный оттиск: «Московский Арсенал. Род Громовых. Патент № 440».

Святогор провел пальцем по подпаленной изоляции.

Это были не древние докатаклизменные детали. Контакты были свежими — им было не больше двух месяцев. Кто-то вручную вмонтировал высококлассные московские плазменные реле в систему бункера. Но вместо того чтобы забирать энергию, эти реле работали в реверсном режиме. Они выкачивали остатки плазмы из реактора бункера и по глубоководному кабелю стягивали ее на дно озера, прямо к ледяным впадинам.

Кто-то из верхушки Новой Ладоги, имеющий доступ к московским патентам Громовых, намеренно накачивал энергией древнее чудовище, спящее на дне озера.

— Святогор, что там? — тихо спросила Марья, подходя ближе.

— Измена, — ледяным тоном ответил Ловчий. — Мой Род здесь ни при чем — патенты продаются на открытых торгах. Но кто-то в Ладожском Адмиралтействе сознательно кормит озерную Навь.

Святогор с помощью фомки быстро скрутил дорогие серебряные контакторы с гербом своей семьи и извлек из ячейки запечатанный латунный бортовой журнал бункера. Улики оставлять было нельзя.

Через полчаса Броне-Буханка уже мчалась обратно по озерному льду к порту Новой Ладоги.

В Приказной Палате Адмиралтейства дежурный приказчик, приняв латунный журнал и подтверждение расчистки острова Сухо, беспрекословно отсчитал отряду пятьдесят серебряных рублей.

Вернувшись в Корабельную Слободу, Святогор не стал глушить мотор.

— Загружать хабар, — жестко приказал Ловчий, едва машина вкатилась в эллинг. — В боксе не ночуем.

Никифор удивленно моргнул, но спорить не стал. Они с Марьей без лишних вопросов за четверть часа собрали разложенный инструмент, закинули в кузов запасы еды, дрова и свежекупленные канистры солярки.

Казна отряда пополнилась: теперь у них было три тяжелых золотых рубля, сто пятьдесят серебряных и сума медяков.

Святогор запер ворота арендованного бокса, отдал ключ сонному хозяину и сел за штурвал.

— Барин, к чему спешка? — спросил Никифор, укладывая факеломет в крепления. — Оплачено же до конца месяца.

— В бункере стояли реле с моим семейным гербом, дед, — Святогор вбил передачу. — Кто-то скармливает плазму озерной Стыни. Как только предатель в Адмиралтействе вскроет принесенный мной журнал и поймет, что я видел реверсный контур, наш эллинг взлетит на воздух вместе с нами.

Броне-Буханка — их единственный, надежный, закованный в сталь дом — басовито зарычала дизелем и выехала на заснеженную полосу Тракта, огибающую Ладожское Озеро.

Святогор ударил по газам, уводя машину в ночную метель. Дорожная жизнь продолжалась. Впереди их ждали новые версты, тайны Московского Рода и заговор, плетущийся в холодных Ладожских доках.

Глава 16. Ледяной Бунт

Ночь над Новой Ладогой заплывала липким, соленым туманом.

Броне-Буханка стояла укрытой в дальнем каменном эллинге Корабельной Слободы. Святогор, перекинув через плечо суму с латунным бортовым журналом и трофейными реле, пробирался к Красному корпусу Адмиралтейства.

В голове Ловчего холодно щелкали шестеренки чужого заговора. В Московском Полисе, будучи третьим сыном, он насмотрелся на боярские интриги. Там предавали с улыбкой, поднося кубок с отравленным вином. На Ладоге всё было грубее, но суть оставалась прежней.

Святогор миновал посты гвардейцев, показав московский перстень, и прошел в личный кабинет Главного Наместника.

За тяжелым столом из мореного дуба восседал Адмирал Ладожского Флота — боярин Скопин. Рослый, сивоусый ветеран в парчовом кафтане поверх титановой кирасы.

Святогор молча положил на стол латунный журнал из бункера «Арсенал-2» и обгоревшие московские реле.

— Остров Сухо зачищен, — ровно произнес Ловчий. — Но Навь там кормилась искусственно. Кто-то проложил реверсный кабель от старого реактора на дно залива. Вот эти реле стояли в цепи.

Скопин медленно взял латунную деталь с московским клеймом. Повертел в толстых пальцах. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Хорошая работа, Громов, — Адмирал тяжело вздохнул и потянулся к выдвижному ящику стола. — В Адмиралтействе завелась гниль. Я давно подозревал купеческую гильдию. Оставь улики здесь, я дам ход делу. Твоя награда...

Святогор уловил это за долю секунды. Специфический сухой щелчок взводимого под столом тяжелого самопала.

Ловчий не стал ждать. Он ударил сапогом по дубовому столу, впечатывая тяжелую столешницу прямо в живот Адмирала.

Грянул выстрел. Картечь разнесла в щепу спинку кресла, на котором секунду назад сидел Святогор.

Ловчий ушел перекатом, выхватывая плазменный кладенец.

— Стража! — взревел Скопин, отшвырнув стол. Его глаза, прорезанные сеткой красных жилок, налились дурной кровью. — Взять московского шпиона!

Двери с треском распахнулись. В кабинет ворвались пятеро личных гвардейцев Адмирала.

Святогор не стал играть в героя. Затяжной бой в центре чужой крепости — это верная смерть. Синий луч плазмы с гудением рассек пополам тяжелую дубовую дверь вместе с винтовкой первого гвардейца. Ловчий швырнул под ноги нападавшим дымовую шашку-«слечатку», рванул на себя тяжелую раму витражного окна и вывалился на карниз второго этажа.

Спрыгнув на брусчатку внутреннего двора, он растворился в портовом тумане до того, как гвардейцы открыли слепой огонь.

Через двадцать минут он колотил условным стуком в ворота своего