Тени во времени - Кристофер Руоккио

резервуаре. Были проведены и когнитивные тесты, и Кассандра проводила долгие часы в уединении с Селеной, беседуя с ней. Они сблизились во время путешествия с Форума в Латарру и провели вместе большую часть пути до Дану. Для нее было хорошо иметь кого-то, кроме меня, с кем можно поговорить. Я часто видел их вместе, сидящих на какой-нибудь скамейке в корабельном саду или идущих по какому-нибудь коридору, склонив головы друг к другу.

Оставалось только ждать. Лин и я провели все встречи, обсудили аспекты всех вопросов. Мы опросили всех выживших из деревни Дану, вылечили их раненых.

«Что с нами будет?» — спросил старый Арго. Старейшина восстановил зрение после пребывания в одном из резервуаров Кхарна и выглядел, если можно так сказать, моложе и энергичнее.

Я удивленно посмотрел на него. Он знал ответ, ему его говорили сотни раз. «Вы будете переселены, как только мы доберемся до Гододдина».

Старик настоял на том, чтобы не уходить под лед, как и несколько его односельчан. Они боялись стать просто грузом.

«Да», — сказал Арго. «Но куда? И когда?»

«Это не мне решать», — ответил я, наблюдая за несколькими детьми, которые остались на поверхности и играли в свою игру. Они гонялись за обручем — на самом деле, куском воздуховода, найденным в кладовой — с ветками, которые наломали с одного из самых высоких деревьев в этом секторе.

Мы поселили их в одной из хвостовых секций, под ложно сияющим небом, в низких кубических домах, с видом на один из самых больших аквариумов, маленькое море, которое поднималось дугами по обе стороны, напоминая мне Станцию Март.

«Империи», - кивнул Арго, прищурившись. Множество морщин, окружавших его зеленые глаза, почти полностью разгладились за время пребывания в резервуаре, но их тень вернулась, когда он угрюмо посмотрел на меня. «Тогда, скорее всего, это какая-нибудь дыра, такая же плохая, как Дану».

«Сомневаюсь», — ответил я, подойдя к перилам. Я почувствовал вспышку раздражения. «Принцесса этого не допустит».

Трое утров сновали по террасе под нами, выполняя какое-то загадочное поручение, мимо небольшой стайки чаек, которых совершенно не беспокоили машины. Двое мальчишек — сыновья одного из двоюродных братьев Арго, как я понял, — мчались впереди остальных, управляя колесом перед собой, смеясь и крича друг другу, чтобы оно не упало. В центре тупика в конце террасы стояло дерево, около перил, выходящих на искусственное море. Их цель состояла в том, чтобы обогнуть дерево и отправить колесо обратно по дороге в другую сторону, чтобы оно доехало до приземистых квадратных домов на другом конце.

«Принцесса...» — сказал Арго. «Никогда не думал, что встречу одну из них. Мы родственники, вы знали? Мой народ — наш клан — мы — потомки Артура Длинной Руки, который был сыном Себастьяна Двенадцатого. Он сбежал к Экстрам и исправился. Он никогда не женился, поселился здесь, когда это было еще крайней границей космоса, построил себе маленькое королевство — тридцать, сорок женщин, как говорят».

«Я догадывался», — ответил я. «У меня был друг из Дану. Его звали Уильям».

«Как и того мальчика...» Он знал, что произошло в залах «Демиурга». «Как императора».

«Да».

Арго подошел к перилам, чтобы присоединиться ко мне, тяжело ступая по камню. «А нельзя ли нам... остаться здесь?»

Я почувствовал, как мои брови поползли вверх, а глаза расширились. Не в силах скрыть свое удивление, я спросил: «Здесь?»

«Это место...» Старейшина кивнул на пустую деревню, на воду, поднимающуюся по изгибу вращающейся секции, пока та не исчезала под ложным дневным небом. Вдали виднелась черная линия трамвая, подвешенная к крыше обратными арками. «Оно не хуже любого другого, лучше, чем Дану, и чертовски лучше, чем любое место, куда Империя может нас отправить».

«Вы не можете этого знать», — возразил я.

«Мне не нужно этого знать», — ответил старик, который был на несколько веков моложе меня. «Я не хотел проявить неуважение к вашей принцессе, милорд. Она, несомненно, прекрасная женщина, милая, как сама Мать-Земля, но мы с вами оба знаем, как все будет. Все это обещания — лучшее питание, отпуск, образование и все такое — а потом ничего. Они положат нас на лед до лучших времен».

В словах старейшины была правда.

«Арго, — сказал я, глядя мужчине прямо в глаза, — это военный корабль. Вы знаете, куда мы направляемся, и лучше большинства понимаете, с чем нам предстоит столкнуться».

«Да, — сказал он, — и вы были со мной честны. Честнее, чем любой лорд, которого я знал. А это место... оно очень странное — эти железные руки. Но вы слышите это?»

Не было ничего. Ничего, кроме волн. Вдали кричала чайка. Дети были необъяснимо тихи, их голоса, возможно, заглушал сильный ветер.

Чайки. Волны. Тишина.

Знаешь ли ты, мой мальчик, что мы живем в поистине прекрасном мире?

Даже в недрах этого черного корабля была красота.

«Это мир», — сказал Арго. «Здесь мы можем его обрести, и здесь не так холодно, как в аду». Он скрестил руки на груди. «Вы лорд, а у нас нет ни одного. Дану ушла, а с ней и граф Оландер — не то чтобы он когда-либо заботился о нас. А вы были добры к нам».

Я отвернулся. «Я привел вас всех на заклание».

«Я не дурак», — сказал Арго. «Вы пытались спасти нас, я знаю это. Только враг...» Он покачал головой и прерывисто выдохнул. «Я видел много ужасных вещей в своей жизни, лорд, только...»

Дети возвращались с прогулки, крича и размахивая палками, как мечами.

Чайки. Волны. Смех.

«Удивительно, не правда ли?» — наконец сказал я. «Как они просто... приходят в себя? Двигаются дальше, как будто ничего ужасного не произошло?»

Арго проследил за моим взглядом. «Да, лорд. Так и есть». Мы оба стояли, молча наблюдая. «Слышал, ваша дочь оправилась».

Я посмотрел на мужчину краем глаза. «С ней все будет хорошо».

«Говорят, ей досталось, как и остальным», — сказал Арго. «Одержимым, которые».

Я ничего не ответил.

«Говорят, она... снова стала собой», — произнес Арго.

«Так и есть», — ответил я.

Арго прикусил язык. «Почему она, а не другие?»

Он думал, что у нас есть какое-то секретное лекарство? Что мы его скрываем? Я покачал головой. «Я точно не знаю», — ответил я. «Мы... думаем, это потому, что она умерла». Об этом было трудно говорить. «Она была мертва несколько минут, прежде чем мы ее оживили».

«Тогда... могут ли остальные прийти в себя, когда