Обратный отсчет - Токацин

Гедимин обнаружил, что непрерывно мигает, и встряхнул головой, чтобы отогнать оторопь.

— Эй, Мэллоу! — раздался у противоположной стены резкий голос. — Не лезь к моим людям!

«Зелёный», едва заметно вздрогнув, покосился на группу у стены и слабо качнул головой.

— Не спеши, парень, — сказал Мэллоу. — Подумай. Ты толковый, нам такие нужны. Эй, Джайн! Хватит запугивать моих рекрутов! Они не дураки, сами знают, где лучше.

Винки медленно отошёл к стене. Под настороженным взглядом ближайшего охранника «бойцы» Джайна расступились, но Гедимин увидел, как Винки с двух сторон ткнули кулаками под рёбра. Из кучки людей донёсся издевательский смех.

— Эй, Мэлли! Ты что, взаправду возомнил себя главарём⁈ — сквозь старательный хохот выдавил из себя один из темнокожих в зелёных комбинезонах. — Это ненадолго, малец, — Джайн выбьет дурь из твоей головы! И эта гора слизи тебе не поможет!

«Слишком далеко,» — Гедимин машинально прикинул расстояние до насмешника и недовольно сощурился. «И охранник…»

— Тихо, Джед, — прошептал Мэллоу, оглянувшись на него. — Мы тут много такого услышим. Нельзя, чтобы тебя спровоцировали. Уедешь в карцер — всё сорвётся.

Гедимин угрюмо кивнул.

— Чего ты от меня хотел? — спросил он, поискав взглядом «синих» рекрутов. Оба куда-то исчезли — сармат не запомнил их лиц и не узнал бы их в толпе.

— А, это, — Мэллоу понизил голос. — Один парень просит, чтобы ему разрешили курить на прогулке.

Сармат мигнул.

— Я-то здесь при чём? Я не охранник.

— Но тебя послушают, — Мэллоу прищурил один глаз. — Сразу не надо, подожди до завтра. Завтра выйдет Фортен. Того парня зовут Марко Радеф. Если ты не против, попроси за него.

Гедимин недоверчиво хмыкнул. «Странная традиция. Но вроде бы Мэллоу в них разбирается. Ладно, сделаю, как он сказал. Это несложно.»

12 июня 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Эй, Фортен!

Охранник уже проскочил мимо камеры Гедимина, и сармат думал, что он пойдёт дальше, к выходу, — но не прошло и секунды, как экзоскелетчик приблизился к решётке и смерил Гедимина подозрительным взглядом.

— Ну?

— Марко Радеф, — сказал сармат, глядя ему в глаза. — Хочет курить на прогулке. Пусть курит.

Охранник смигнул, быстро отвёл взгляд, слегка изменился в лице и выдал кривую улыбку.

— Радеф? Полтора койна в день — и пусть хоть укурится. Ещё что?

Гедимин покосился на Мэллоу — тот быстро-быстро кивал, сдерживая выползающую на лицо ухмылку.

— Ладно, — буркнул сармат, снова перехватив взгляд охранника. — Ещё одно. Винки…

— Винсент Моро, — поправил его Мэллоу.

— Да, он, — Гедимин недовольно сощурился — он чувствовал себя донельзя странно. — Винсент Моро. Он из моих. Люди Джайна его бьют. Должны перестать. Я выйти не могу. Следи, чтобы был порядок.

Он ждал, что охранник засмеётся или даже схватится за станнер, но тот лишь смигнул и отвёл взгляд.

— Ладно. Всё на этом?

Гедимин кивнул. Он старался не показывать изумления — по крайней мере, до тех пор, когда за Фортеном закроется дверь. Мэллоу из-за спины экзоскелетчика показал сармату два больших пальца.

— Всё верно, механик, — прошептал он, прижавшись лицом к защитному полю. — Так их!

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Почему он так себя вёл? Как будто он мне подчиняется?

Мэллоу широко ухмыльнулся.

— Потому что ты — официальный лидер нашей группы, вот почему.

Гедимин мигнул.

— И что? Он же охранник. Они тут главные. И они… — «Они должны пресекать всю эту ерунду с бандами,» — закончил он про себя. Договорить ему помешал нарочито громкий смех из коридора.

— Эй, слизь! — донеслось оттуда. — Не много на себя берёшь? Смотри, «копы» порой отворачиваются!

Гедимин недобро сощурился, но Мэллоу быстрым жестом попросил его молчать.

— Главные, говоришь? — он презрительно усмехнулся. — Ну да, так. Но мы тут делаем за них часть их работы. И пока мы её делаем, они будут очень стараться, чтобы мы это не бросили. Не отвечай подсоскам Джайна, механик. Их для тебя нет. Можешь поговорить с ним самим, если он предложит, но на подсосков не реагируй.

Сармат снова мигнул. «На кой я в это влез⁈»

…Ангар почти опустел, только в дальней камере двое вяло переругивались, — те, кто не вышел на работы, отправились на прогулку. Гедимин посмотрел на обложки на экране смарта, выбирая, с чего начать. Статьи об освоении Марса давно закончились, и сармат вернул диск хозяину; с утра смарт запищал, поймав сигнал от охраны, и в нём появились четыре новых файла. В этот раз Гедимину выдали четыре образца местного «бреда про космос», и он досадливо щурился на обложки — счётчик нелепостей зашкалил, а он ещё не прочёл ни одной страницы.

Дверь загудела, пропуская в ангар двоих экзоскелетчиков, и голоса заключённых смолкли. Охранники шли непривычно тихо, и Гедимин, подняв взгляд от смарта, удивлённо мигнул. «Что им надо в такое время?» — подумал он, закрывая голографический экран и приподнимаясь на койке. Чутьё его не обмануло — оба охранника остановились перед его камерой.

— Эй, теск, — сармат узнал голос Стенсена и недобро сощурился, но всё же повернулся к нему. — Подойди.

Гедимин смерил его хмурым взглядом. Стенсен, хмыкнув, щёлкнул металлическим «пальцем» по ладони.

— Мне снова прижечь тебе сердечко?

Сармат нехотя поднялся на ноги. «Надо с ним что-то делать,» — мелькнуло в мозгу. «Ещё один псих на мою голову…»

— Хочешь выйти пройтись? — спросил Стенсен, когда Гедимин подошёл и остановился у решётки. — Смотри сюда.

Он развернул голографический экран своего передатчика на все два метра. Чёрная поверхность была полностью покрыта фотографиями — кто-то заснял изнутри небольшой спрингер. На некоторых снимках был электрогенератор, на других — маневровые двигатели, ещё на одном — вскрытая ракетная шахта.

— Это «Пума», — пояснил Стенсен. — Сможешь это починить?

Гедимин задумчиво сощурился.

— Что есть для ремонта?

Люди переглянулись.

— Ни черта, — хмуро ответил второй экзоскелетчик; теперь, присмотревшись, Гедимин понял, что он не из тюремной охраны и даже не патрульный, — скорее, приписанный к полиции техник. — Битый фрил, немного металлолома и изолента.

— Вот это, — сармат, растопырив пальцы, указал на четыре близкорасположенных снимка. — Это я сделаю. Ещё — вот это и это. Остальное — нет.

— Летать будет? — спросил техник, глядя на сармата