Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

«Мастер», — успел подумать я. Одно из тех пустых слов, которые здесь ничего не значат, но грозно звучат.

Мы встретились на полшаге. Удар — я уклрнился, пропустив клинок мимо лица, попробовал перехватить запястье, пальцы прошли сквозь чёрноту, словно сквозь дым. Ответная дуга — я ответил вспышкой, но тень не отпрянула, а наоборот — впитала жар, как ткань впитывает кровь.

Не годится. Я поменял тактику: убрал огонь, оставил только «тепло», как оставляют на ладони маленькую свечу. Вокруг пальцев пламя не видно, только слышно тихое стрекотание на очень высокой ноте. Тень вскинула «клинок» и попыталась срубить мне кисть — я шагнул навстречу и разрезал «лезвие», не встречая сопротивления. Осколок тьмы застонал, «клинок» полыхнул белым и рассыпался ртутной крошкой.

Тень осталась с пустыми руками, и впервые дёрнулась живо, даже растерянно. Я не дал ей вернуть контроль: шаг, удар лбом в переносицу — привычное движение, которое на живого сработало бы совсем иначе. Тут же, ладонь к ладони, вспышка по точкам, как по узорам на старой двери. Тень накренилась и втянулась обратно в собственное отражение, как воду, которую собрали в воронку. На камне осталась тёмная клякса, в которой плясали отсветы дождя.

— Готово, — сказал я небу. — Следующий.

Глава 10

Кровь лилась уже не струями — пеленой. Впервые за всё время мне захотелось прикрыть глаза: не от страха, от пресыщения. Слишком много тепла, слишком много запаха, слишком много «исправлений». Я сел на корточки, положил ладони на колени, огонь сам затих, слушая. В этот момент на камне передо мной появилась другая фигура, светлая, почти человеческая, но без лица.

— Умрёшь, — мягко произнесла она. Не угрожая, скорее констататируя. — Здесь. Сейчас. Сегодня. Скоро.

— Не исключаю, — ответил я. — Но точно не от вашего дождя.

Я поднял взгляд. Небо дрожало, но как бы оно ни было близко, оставалось чужим. И всё-таки между ним и мной установилось странное перемирие: оно лечит, я — не даю ему этим меня купить. Немного неравноценный договор, но у него остается надежда.

Я встал, медленно разогнул спину — позвоночник щёлкнул приятно, как после сна на жёстком. Проверил руки, плечи, дыхание — всё ровно. Я снова поднял ладони и зажёг на каждой огненное «зерно», едва заметное, размером с ноготь. Не для боя, а для света. И сказал уже громко, в полный голос, чтобы услышал не круг, не отражения, не небо — я сам:

— Если мне суждено погибнуть — я захвачу вас с собой.

И пошёл вперёд, туда, где пел пепел, туда, где дождь становился тоньше, а камень светлее. Тени отступали, но не исчезали. Они шли рядом как зрители, как будущие противники, как мои вчерашние голоса. Я их принимал. Без дружбы. Без ненависти. Просто как часть дороги.

Кровавый дождь постепенно сходил на нет. Последние капли падали реже, ощутимее, как редкие заметные слова в длинном молчании. На коже осталась соль, железо и гладкая, чужая кровь, которая ещё недавно кому-то принадлежала.

Я не знал, правильно ли это — позволять миру меня чинить. Но точно знал другое: пока я сам решаю, что оставить, а что отпустить, я жив. А значит — иду дальше.

Тьма наконец сменилась камнем. Я вышел в зал, где потолок терялся в мраке, а стены были испещрены рельефами: тысячи рук, тянущихся из камня.

Пальцы выгибались в безмолвной мольбе, ладони распластались, будто пытались удержать падающее небо. Каждая рука источала остаток стихии — слабый след того, что когда-то было силой.

Воздуха не было, но я чувствовал запах — каменной пыли, золы и чего-то, похожего на засохшую кровь. Зал жил. Он ждал.

Я шёл по ступеням, и руки тянулись ко мне. Некоторые касались сапог, другие едва шевелились, но стоило взглянуть — камень вновь замирал, притворяясь мёртвым.

Я знал этот трюк. Страх всегда делает вид, что он всего лишь тень.

На середине пути одна ладонь раскрылась, выпуская крошечный вихрь тьмы. Он скользнул по полу, оставляя за собой шлейф, и исчез подо мной. Камень под ногами дрогнул.

В центре зала стоял алтарь — разрушенный, осыпавшийся на половину, но всё ещё хранящий силу.

За ним — фигура.

Жрец тьмы.

Он не выглядел человеком: длинный, как вытянутая свеча, тело окутано чёрной мантией, а из-под капюшона виднелось лишь то, что раньше могло быть лицом — пустая маска из пепла.

— Пришёл, — сказал он голосом, похожим на стук костей. — Чтобы поклониться?

— Чтобы пройти, — ответил я.

— Здесь не проходят. Здесь склоняются.

Я усмехнулся.

— Я уже пробовал. Колени не сгибаются, видишь? Не сработало.

Он не пошевелился, но каменные руки вокруг задвигались. Одни поднялись, другие повернулись в мою сторону. Их пальцы засветились слабым серым светом. Тьма оживала.

— Твоё пламя слишком шумное, — произнёс жрец. — Оно мешает покою. Угаси его — и я позволю тебе жить.

Я поднял ладонь. Огонь вспыхнул, мягко, почти лениво.

— А ты, выходит, бог?

Он замер. Потом раздался шепот со всех сторон:

— Бог. Бог. Бог.

— Нет, — сказал жрец. — Я служу пустоте.

— А я — себе.

Он взмахнул рукой, и каменные пальцы сорвались с мест, превращаясь в вихри теней. Они понеслись ко мне, стягивая пространство, как плотная сеть. Я отскочил, пламя вырвалось из рук, разрезая их дугой. Тьма зашипела, сплавляясь обратно.

Бой начался.

Он не двигался — стоял в центре зала, а всё остальное делали его создания. Каждая тень била по нервам: ледяное прикосновение, холодные вспышки в висках. Они не резали — высасывали внимание.

Я понял, что не могу позволить им задержаться. Любая секунда промедления — потеря сознания.

Я рванулся вперёд. Огонь вспыхнул багровым полукругом. Первые три тени сгорели мгновенно. Остальные начали обходить сбоку.

— Ты не понимаешь, — звучал голос жреца. — Всё, что горит, кончается. Всё, что светит, гаснет.

— А всё, что прячется, гниёт, — ответил я.

Я швырнул огонь в потолок. Пламя отразилось от камня и обрушилось вниз дождём искр. Тени закричали, не звуком, а сжатием пространства, будто само место попыталось захлопнуться.

Я использовал момент и бросился к алтарю.

Жрец всё