Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

он вообще выгнал меня из своей юрты, да ещё и стража копья наставила. Я не давил на него тогда, просто развернулся и уехал. Просто ждал, потому что понимал: время работает на меня, а не на него.

Шли годы, и я получал отчёты о том, что происходит в степи. Хан старел, болел, силы его таяли с каждым месяцем. Сыновья его начали грызться между собой за право наследования, и земля трещала по швам. Когда Тимучин совсем постарел и понял, что смерть уже стоит у порога, он сам прислал ко мне гонца с просьбой о помощи. Я приехал, посмотрел на умирающего хана и отказал ему. Да, именно так. Отказал, чтобы не расслаблялся и понял, что я не прибегу по первому зову.

Целый год я морил старика, пока он слал мне гонца за гонцом, умоляя принять его клятву. Когда я наконец согласился, Тимучин уже был при смерти, но успел назначить меня ханом и скрепить договор. После его смерти монгольская орда вошла в состав моей империи, и теперь она тянулась далеко на восток, охватывая бескрайние степи.

Север оказался самым простым направлением для расширения, и это стало для меня приятным сюрпризом. По факту этот край был ничейным, дикие земли, где жили разрозненные племена. Они вообще не сопротивлялись, когда я объявил эти территории своими. Более того, Бальтазар, который давно ушёл в свои духовные практики и общался с высшими силами, замолвил за меня словечко у местных.

Северяне приняли меня не просто спокойно, а с каким-то облегчением, будто ждали, что кто-то возьмёт на себя ответственность за эти земли. Так что я расширился и туда без единой капли крови.

Оставался только запад, и вот там началась настоящая война. Западные государства держались десять долгих лет, сопротивляясь изо всех сил. Но что могли сделать разрозненные королевства против моей объединённой армии? Ровным счётом ничего. Я методично, шаг за шагом, захватывал их территории. Кто-то сдавался сразу, кто-то бился до последнего, но результат был предрешён с самого начала.

В Русской империи меня приняли на удивление быстро и радостно. Ещё бы не принять! Ведь Магинский остановил войну с монголами, которая кровоточила на восточной границе десятилетиями. Магинский подчинил себе турок, которые постоянно совершали набеги с юга. Магинский объединил под своей рукой половину известного мира и принёс стабильность. Кто в здравом уме будет против такого монарха?

Единственной бедой в моей жизни оставались женщины. Шесть жён: Изольда, Лахтина, Зейнаб, Вероника, Елена и Ольга. Честно признаюсь, я уже начал расстраиваться, когда понял, что завоёвывать больше некого.

Один год я провёл во дворце после окончания всех военных кампаний и думал, что всё, теперь наступит скучная придворная жизнь. Я даже был готов попросить Лучшего забрать меня куда-нибудь, лишь бы не сидеть на месте.

Но судьба приготовила мне сюрприз покруче любых военных кампаний. Изольда, Лахтина, Зейнаб, Вероника, Елена и Маруся…

Роды начались у всех в один день, и каждая родила либо двойню, либо близнецов. Двенадцать детей за один раз. Я сидел тогда в своих покоях и смотрел в стену, не в силах осознать масштаб произошедшего. До сих пор вспоминаю ту дрожь в руках, которая не проходила несколько дней.

Меня буквально разрывали на части, чтобы я проводил время с каждой женщиной и каждым ребёнком. Мой день был расписан посекундно. Утро с Изольдой и её детьми, обед с Лахтиной, вечер разделён между остальными. Ночами я падал без сил, а утром всё начиналось заново. График висел на стене моих покоев огромный, с пометками, стрелками и примечаниями.

А потом, через пару лет, когда я только-только начал приходить в себя, случился новый заход. Снова все забеременели, и снова у всех родилось по двое детей. Я плакал в тот момент, это точно помню. От счастья или от ужаса перед грядущим хаосом, сейчас уже не разберу, но слёзы были настоящие. А ещё раз я рыдал как дитя, когда понял, что на этот раз родились шесть пар девочек. Двенадцать маленьких принцесс, которые будут крутить мной как захотят.

И как я и ожидал, у всех детей с рождения оказались открыты источники магии, причём у каждого по две магии. Это было безумие. От Лахтины родились очаровательные ребята и девчата, которые с детства могли превращаться в глиняных скорпионов. Вот они-то и навели настоящего шороху во дворце. Представьте: идёт по коридору важный вельможа, а из-за угла выскакивает ребёнок лет пяти, который на глазах превращается в скорпиона размером с крупную собаку. Обмороки среди придворных стали обычным делом.

От девчат-перевёртышей, Вероники и Елены, я получил неожиданный результат. Часть детей унаследовала способность к трансформации от матерей, а часть получила мою способность превращаться в медведя. Вся моя ставка была на детей Ольги и Зейнаб, я думал, что хоть у них будет какое-то разнообразие. Но меня ждал сюрприз: абсолютно все дети получили мою способность становиться медведем. Моя генетика оказалась настолько сильной, что просто задавила всё остальное.

Двадцать четыре ребёнка с магией и способностью превращаться в монстров. Это было не просто сложно, это было невероятно, запредельно, фантастически сложно.

Дворцовые стены трещали, когда дети начинали тренироваться. Придворные в ужасе разбегались, заслышав топот маленьких медвежат, которые носились по коридорам. Сука, жесть как непросто было, но я справлялся. Мы с Жорой, Казимиром, Стёпой и Клаусом брали на себя их обучение. Каждый учил тому, в чём был лучшим.

Амус, мой маленький водяной медведь, которого я когда-то приручил ещё в начале своего пути, тоже решил не отставать от «папы». Он завёл себе тридцать жён и явно хотел переплюнуть меня по количеству детей. Но ничего, потом он понял, во что влип. Ох, каким же занятым он стал! Битвы? Сражения? Приключения? Куда уж ему, когда тридцать жён требуют внимания, а дети плодятся как кролики.

Дядя Стёпа, как и хотел всю жизнь, добился относительно вечной жизни. Он модифицировал, как сам выражался, всего себя на клеточном уровне. После этого он переехал к северным девушкам, которые ему давно приглянулись. Последний раз, когда я его видел, он был счастлив как никогда, окружённый тремя красавицами-северянками и погружённый в свои научные изыскания.

Казимир покинул нас двадцать лет назад. Старость взяла своё, тело отказало, но дух остался несломленным до самого конца. Он ушёл как воин, с высоко поднятой головой. Мы тогда провожали его всей страной, и это были похороны, достойные величайшего полководца. Я стоял у гроба и не мог поверить, что больше никогда не услышу