Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Ни один ваш генерал, ни один ваш дипломат не сможет сделать того, что смогу я. Они связаны приказами, инструкциями, страхом перед Лондоном и мнением света. А я — свободен. У меня нет чинов, нет репутации, которую можно потерять. — тут я позволил себе ироничную усмешку. — Мне нечего терять, кроме собственной головы. Но у меня там, за Амуром, есть то, чего нет ни у одного вашего генерала. Армия. Небольшая, дикая, но верная мне и злая. Армия, которая уже доказала, что умеет побеждать на той земле и по ее законам. Связи. Разведывательная сеть. И, самое главное — я знаю тамошнюю обстановку: с кем договариваться, куда бить, на какие рычаги нажать.

Константин с интересом рассматривал меня через пенсне. Я видел, что мои слова попали в цель.

— Генерал Игнатьев добился своего умом и хитростью, он действовал, как дипломат. Но его время прошло. Сейчас, — я понизил голос, — пришло время силы. Успех Игнатьева говорит о том, что отнять у Китая землю возможно. А я говорю, что обладаю силой и возможностью, чтобы это сделать.

Великий князь долго молчал, барабаня пальцами по крышке стола. Он ходил по кабинету, от окна к камину, и я видел, как в его голове идет напряженная борьба. Риск был огромен. Но и ставка в этой игре была колоссальной. Наконец, он резко остановился.

— Хорошо, Тараг’новский, — произнес он по-военному отрывисто. — Я вам верю. И я готов рискнуть. Но запомните, — он поднял палец, и его взгляд стал стальным, — официально Россия в этом не участвует. Ни одного солдата, ни одного патрона из казенных арсеналов вы не получите. Все — на ваш страх и риск. Вашими личными средствами и вашей личной кровью.

— Я понимаю, Ваше Высочество.

— Если вы провалитесь, — продолжал он безжалостно, — если ваше предприятие закончится скандалом, я буду первым, кто от вас отречется. Вас повесят в Мукдене как простого разбойника, и никто в Петербурге о вас даже не вспомнит. Вы — призрак. Призрак, которого никогда не было.

Я молча кивнул, принимая эти страшные условия.

— Но, — его голос неуловимо изменился, — если у вас получится… если вы сможете создать там, в Маньчжурии, дружественную нам силу, которая вышвырнет англичан и сама, добровольно, попросит покровительства Белого Царя… тогда Империя этого не забудет. И я — тоже.

Он подошел к столу и на чистом листе бумаги написал несколько слов.

— Я сообщу канцлеру, что вопрос изучен и угроза преувеличена. Господину Корсакову в Иркутск уйдет депеша с приказом… не замечать вашей деятельности. А я — доложу о деле Государю. Теперь идите!

* * *

На следующее утро я проснулся от запаха кофе и тихого смеха. Ольга уже сидела в кресле у окна наших апартаментов, выходившего на Невский, а гостиничный лакей вносил в комнату поднос с завтраком. Супруга была в простом шелковом пеньюаре, волосы рассыпались по плечам, и в утреннем свете, пробивавшемся сквозь тяжелые портьеры, она казалась почти нереальной.

— Доброе утро, соня, — улыбнулась она. — Кажется, кто-то вчера слишком увлекся празднованием.

— Доброе утро, — улыбнулся я ей потягиваясь.

Мы завтракали, сидя на кровати, как дети, — горячий, ароматный кофе, свежие булочки, масло и густой земляничный джем. И строили планы. Ольга, воодушевленная, щебетала без умолку

— Ты знаешь, — прошептала она, гладя меня по щеке. — После того как ты вчера обставил всех этих почтенных сановников на собрании ГОРЖД, тебе можно смело именоваться железнодорожным генералом.

— Или, по крайней мере, «Тарановский — Сибирский Управитель Железных дорог», — подхватил я, обнимая ее. — А ты, стало быть, теперь — моя «княгиня Амурская».

— Нет, — она игриво ущипнула меня за ухо. — Я теперь жена самого богатого разбойника в Сибири. Мы вчера с Мишей обсуждали. Ты ведь теперь ворочаешь такими суммами… Боюсь, мы с тобой, мой милый, попадем на самый верх списка всех заимодавцев, мошенников и охотников за чужим капиталом. Мы — просто идеальная, очень сладкая мишень.

— Зато мы богаты, — рассмеялся я. — Подумай, Ольга. Еще несколько лет назад я не имел, ни копейки, а сейчас мое имя звучит среди имен владельцев самых рисковых и самых быстрорастущих состояний Империи. Меня пытаются свергнуть с поста, хотят убить и мечтают выйти за меня замуж — ну не славно ли?

— Не смей шутить о последнем, — пригрозила она пальцем. — А вот о богатстве — шути, сколько угодно… Идем, надо решить, что сегодня покупаем: пол-Екатеринбурга или всю Мойку?

— К черту и то и другое! Сегодня — непременно в балет! Говорят, Петипа поставил новую феерию! А завтра — нужно заказать тебе новый фрак.

— А потом — подхватила супруга — поедем на острова, там сейчас чудесно… А еще нужно купить мне новой веер и уйму белья…

Я слушал ее, улыбаясь, и ловил себя на мысли, что готов слушать этот беззаботный щебет вечно. Но идиллия была прервана деликатным стуком в дверь.

— Василий Александрович Кокорев к вам, — доложил лакей. — По делу, говорят, срочному.

Вздохнув, я накинул халат и вышел в гостиную. Кокорев стоял посреди комнаты, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Вид у него был слегка сконфуженный.

— Владислав Антонович, голубчик, прости, что так рано, — гулко пророкотал он, страшно похожий в этот момент на медведя, застигнутого в чужом малиннике. — Знаю, не до меня тебе сейчас… Ты уж извини, что похищаю тебя в медовый месяц… Но дело не ждет!

Он уже раскладывал на столе какие-то бумаги и чертежи.

— Я всю ночь не спал! Думал! Считал! Твои идеи — они, конечно, гениальны… Но как, скажи на милость, как все это осуществить⁈

Я сел напротив. Праздник кончился. Началась работа.

— Главная проблема, как всегда, — деньги, — Кокорев ткнул толстым пальцем в столбец цифр. — Расходы на изыскания, на рабочих, на саму прокладку пути… А рельсы⁈ Бельгийских мы не хотим. А уральские наши заводчики дерут за них такую цену, что дорога наша станет не чугунной, а чисто золотой!

Я взял его смету. Цифры действительно выглядели устрашающе.

— Цену на рельсы можно сбить, — сказал я спокойно. — Если дать заводам крупный, долгосрочный заказ. И вложиться в них. Я этим уже занялся в Екатеринбурге. До сорока процентов собьем!

— Ну хорошо, ухарь, — одобрительно