Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

кивнул Василий Александрович. Но и это не все! — он махнул рукой. — Где взять деньги на начало? От Казани до Екатеринбурга, почитай, 800 верст. Даже если цену дороги по пятьдесят тысяч за версту считать — нам миллионов сорок понадобится. И где мы их возьмем? Займы? Банки дадут, но под такой процент, что мы вовек не расплатимся!

— А мы не будем брать в долг, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Мы будем продавать.

Кокорев понятно е дело, меня не понял.

— Что продавать? Дорогу, которой еще нет?

— Именно. Мы будем продавать версты. Будущие версты нашей будущей дороги.

Я рассказал ему свой план. Идея была простой и дерзкой, вывезенной мной из будущего, где она называлась фьючерсными контрактами.

— Смотри, Василий Александрович, — я взял карандаш. — Кому в первую очередь нужна эта дорога? Уральским заводчикам. Чтобы вывозить свой металл. Вот к ним мы и пойдем. Мы не будем просить у них денег. Мы предложим им сделку.

Кокорев слушал, и его купеческое недоверие боролось с природным азартом.

— Мы выпустим специальные облигации нашего Общества. Долговые обязательства. Каждая — на провоз определенного количества груза по определенной цене. Например, одна облигация — на провоз тысячи пудов чугуна от Екатеринбурга до Казани. И продадим им эти бумаги сейчас. Но со скидкой. Огромной скидкой.

— Постой, постой… — он потер лоб. — Как это, продавать то, чего еще нет? Да это же чистое мошенничество! Нас же в долговую яму посадят за такие аферы!

— Не мошенничество, а инвестиция! — я стукнул карандашом по столу. — Ты пойми! Заводчики получают возможность заранее оплатить перевозку своих грузов по цене, которая будет вдвое, втрое ниже той, что они платят сейчас! А мы — получаем «живые» деньги на строительство прямо сейчас! Мы продаем им будущее! Мы продаем им версты грузоперевозки!

— Но ведь это страшный риск! — возразил Кокорев, все еще не до конца приняв идею. — Мы берем деньги сегодня под обещание услуги, которую сможем оказать только через три-четыре года! А если не построим? Что тогда? Это же крах!

— Василий Александрович, а чем это отличается от обычной банковской деятельности? — спросил я. — От того же дела, которым тот же барон Штиглиц заработал свои миллионы? Банк берет у вкладчика деньги и обещает ему заплатить шесть процентов годовых. Но ведь банк еще не знает, сможет ли он выдать эти деньги в кредит под семь процентов, чтобы эту разницу заработать! Он тоже продает будущую, еще не полученную прибыль. Вся наша экономика держится на одном — на вере. На уверенности в том, что завтра будет не хуже, чем вчера. А я даю уральским заводчикам не просто веру. Я даю им расчет. Расчет, основанный на том, что дорога будет построена, потому что она нужна всем. И государству, и нам, и им самим. И, в конце концов, если вдруг чего-то с дорогой не выйдет — значит, конвертируем облигации в обычный заём. Неприятно, но не смертельно.

Такой аргумент Кокорева удовлетворил.

— И правда, что-то в твоих рассуждениях есть… Но все равно, расходы будут неимоверные. Не хватит нам этих денег. Навряд ли мы продадим облигаций на сорок миллионов!

— Будем изыскивать иные доходы. Будем думать, как сэкономить при строительстве. Про рельсы я уже сказал. А чтобы шпалы нам обошлись дешевле, — добил я его, — мы не будем возить лес за тридевять земель. Вдоль всего пути — прекрасная, строевая лиственница. Дерево вечное, не гниет. Будем ставить прямо по ходу строительства паровые лесопилки и брать материал на месте.

Кокорев откинулся на спинку кресла. Он молчал, глядя в потолок. А я знал, что в его голове сейчас крутятся невидимые счеты, складывая и вычитая, оценивая риски и баснословные прибыли.

— Ты… — выдохнул он наконец. — Ты не просто гений, Тарановский. Ты — сам дьявол. И я, кажется, готов продать тебе душу!

— К тому же часть заработанного с золотых приисков пойдет как раз на железную дорогу, я помню о своем слове данное великому князю.

Масса поданных мою идей захватила экспансивного негоцианта. Вскочив, Кокорев быстро зашагал по комнате, возбужденный, взбудораженный, как будто только что выиграл миллион в лотерею.

— Решено! Сделаем! Облигации… паровые лесопилки… черт возьми, это сработает! — бормотал он. Но затем остановился, и его лицо снова стало озабоченным. — Только… есть еще одно «но», Владислав. Главное. Руки. Где мы возьмем столько рабочих рук?

Он был прав: дефицит рабочих — это была ахиллесова пята любого большого строительства в России. А на Урале — особенно.

— Предуралье ведь — не Сибирь, — продолжал он, — там свободных мужиков днем с огнем не сыщешь. Все либо на заводах горбатятся, либо в лесах уголь жгут для тех же заводов. Свободных рук нет. Нанять некого. Кто нам дорогу строить будет?

— Есть несколько вариантов, — ответил я, заранее продумав и этот вопрос. — Можно нанимать сезонных. Крестьян из центральных губерний, после страды. Можно организовать вербовку в Малороссии, там народ работящий и бедный. Опять же, вскрышные работы можно подрывом делать — динамит у Нобеля возьмем. Я Путилова насчет локомобиля озадачил — тоже будет полезная машина — пни корчевать, грунт двигать.

— Дорого! — тут же отрезал он. — Рабочих издали везти — дорого будет. Привези их за тысячи верст, кормить, размещать… Все барыши на это и уйдут.А машины и динамит — дай бог, помогут, только на них одних дороги не сделать.

— Есть и другой путь, — сказал я медленно. — Дешевый. Но… непростой.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Каторжане, — произнес я, и это слово в роскошной гостиной прозвучало дико и неуместно.

Кокорев замер. На его лице отразился неподдельный ужас.

— Что⁈ Каторжан⁈ На стройку⁈ Да ты с ума сошел! Да это же бунт! Они перережут охрану и разбегутся по лесам при первой же возможности! Поднимут на вилы всю округу!

— А куда их сейчас гонят? — спросил я спокойно. — В Сибирь! Тысячи верст пешком, по этапу. Половина по дороге помирает от цинги и чахотки. Чтобы потом гнить заживо на Карийских приисках. Они там с приисков бегут, сбиваются в шайки, грабят, убивают. Это, по-твоему, лучше? Объясним им по-хорошему, что вот, мол, господа каторжники: строите дорогу — вам амнистия выйдет. С властями, думаю, договоримся. Уж наверно