"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

это перед незашторенным окном, а до этого громко обсуждали подробности? — полуутвердительно спросил парень, а затем внезапно добавил, подмигнув брюнетке и блондинке, — думаю, вряд ли кто бы удержался и не посмотрел одним глазком на таких красавиц.

Соратницы Марики смутились, да и она сама находилась в полном раздрае. И, видимо, посчитав, что ещё не полностью их уничтожил, брюнет заговорил:

— Я нашёл его совсем маленьким в лесу. Крохотный голодный комочек, зовущий свою маму. Он уткнулся мне в ногу, ища тепла. И я не смог пройти мимо.

Юноша сделал долгую паузу, оглядывая задумчивым взглядом притихших зрителей. В полной тишине внезапно кто-то всхлипнул.

— Он рос у меня на глазах. И, возможно, я плохо подхожу на роль родителя, отчего Брут получился немного своевольным. Но даже если он напакостит, разбираться в этом буду я. И наказывать его тоже буду я!

Молодой человек обернулся к еноту.

Тот продолжал усиленно пускать слюни, как вдруг его мордочка исказилась от напряжения, и зверь жалобно затявкал во сне. Не прошло и секунды, раздалось попукивание — и физиономия енота вновь расслабилась, после чего зверь, не просыпаясь, пакостно захихикал. Лицо брюнета на миг приобрело странное выражение, подмеченное Марикой. Но через мгновение от него не осталось и следа, и юноша продолжил, словно ни в чём не бывало:

— Пожалуй, на этом хватит. Подумайте о том, что вы хотели совершить сегодня и кем чуть не стали.

Он забрал енота, легко разломав руками конструкцию, и спокойно покинул арену. Никто не посмел его остановить.

Люди же приходили в себя. Их будто всех прокатили на карете, мчащейся на огромной скорости по кочкам, а затем последовала резкая остановка. Марика чувствовала себя так же. Она была унижена и напугана, разгромлена и взбешена. Но постепенно раздрай уходил из мыслей, и девушка наконец немного пришла в себя. И сквозь всю эту бурю эмоций в ней проснулся жуткий интерес: в городе появился новый игрок, о котором она прежде ничего не слышала, и теперь рыжая отчаянно жаждала удовлетворить своё любопытство.

Борис Тролль

Чудовищная алхимия. Том 6

Глава 1

Постучав, Зефир вошел в комнату к Бруту, ожидая увидеть на полу кучи чужого нижнего белья. Но, к его удивлению, их там не оказалось. Помещение было чистым — насколько это было по силам мохнатому пройдохе — и даже проветренным.

Это радовало. Несмотря на свое раздолбайское поведение, он все же внял хотя бы части увещеваний и наконец-то убрал улики с глаз долой, а может, и выкинул. Хотя последнее было маловероятно.

Осмотрев берлогу енота, командир кашлянул, чтобы привлечь внимание. Однако негодник продолжал изображать сон на кровати. Мало того, он еще и отвернулся, укрывшись с головой.

Обижался Брут уже три дня, демонстрируя это всеми возможными способами. Но излюбленным его приёмом было строить жалобную мордочку с выражением «А я тебе верил…», покачивать головой и отводить глаза при каждой попытке Зефира встретиться с ним взглядом.

Тем не менее командир упрямо стоял на своем, не планируя извиняться за шлепки по упитанной заднице енота. В конце концов, то, что тот натворил, выходило за любые рамки, рискуя испортить отношения практически со всеми аристократами города и подвергая опасности близких людей.

— Я хочу на аукцион наведаться, пойдёшь со мной? — предложил молодой человек, пытаясь пойти на примирение.

Мохнатое ухо выглянуло наружу и дёрнулось, а Брут завозился под одеялом. Запрет на самостоятельные прогулки всё ещё действовал, и командир решил бить наверняка. В конце концов, у енота сидело шило в одном известном месте, и сидение безвылазно дома вызывало у него ужасную тоску.

— Возьмем тебе сушеной рыбки по дороге, — продолжил парень, решив развить успех.

Брут выглянул из-под покрывала, уставившись на командира хитрыми бусинками глаз. Однако через несколько секунд отвернулся, делая вид, что спит.

— Если передумаешь, я выхожу через пять минут, — вздохнул Зефир и притворил дверь.

Ситуация довольно сильно тяготила молодого человека. Ведь енот был его верным другом. Да, порой он вёл себя как несносный засранец и творил такое, что все вокруг хватались за голову. Но в то же время, как бы странно это ни звучало, он оставался надёжным товарищем и не раз спасал командира из, казалось бы, безвыходных ситуаций.

Вернувшись в свою комнату, Зефир повесил на пояс ножны с мечом, прихватил деревянный жезл и, взяв с пола заплечную сумку, направился на первый этаж.

— До сих пор дуется? — раздался голос Варны, едва он сошёл вниз.

— Да.

— Не расстраивайся, скоро отойдёт. К тому же, по-другому было нельзя, — успокаивающе промолвила брюнетка.

Новость о проступке Брута и его наказании мгновенно облетела весь дом. Скрыть ничего не удалось, и Зефиру пришлось во всём признаться. Поначалу Варна и Лиса возмутились — им было жалко обворованных девушек. Однако их праведный гнев быстро угас, уступив место простой мысли: енот — свой, со всеми своими проделками, а те — чужие. И семья встала на сторону зверя.

Зефир не мог не порадоваться этой неожиданной сплочённости — бури, которой все в глубине души опасались, миновала их. И впрямь, его отчаянная импровизация при спасении мохнатого сработала на все сто: дом не подожгли, его не осадили аристократы, и в подворотнях не поджидало ни одного отряда разгневанных мстительниц.

А всё потому, что дочь главы Клана Саблекота — Марика Огнева и толпа её сообщниц сами чуть не совершили непоправимое и прекрасно это понимали. Ведь публичная казнь посреди столицы низшего аристократа — пусть и енота — была далеко за гранью дозволенного. И если власти закрывали глаза на многие тёмные делишки высшего класса, то показательное убийство прямого вассала королевской семьи ни принцесса, ни регент спустить никому не могли.

К тому же железных доказательств вины Брута у разгневанных девиц попросту не было: к такому выводу Зефир пришёл, дополнительно обсудив ситуацию с Варной и Лисой. Все они сошлись во мнении: если их бедовый член семьи перестанет заниматься воровством нижнего белья, об инциденте забудут, как о кошмарном сне.

— Будем надеяться, — улыбнулся парень женщине. — Я пойду прогуляюсь до ближайшего аукциона.

— Хорошо, — кивнула Варна. — Ты к обеду вернешься?

— Думаю, да.

Выйдя за калитку, молодой человек бросил взгляд на разгромленную лавку. Там, где раньше было одно из окошек, зияла дыра, выбитая рыжей девицей. Дверь ввалилась внутрь — он сам её выломал, когда забирал имущество енота. А еще кто-то зачем-то утащил ставни со второго окна.

Впечатление полуразрушенный сарай производил