Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Не закончив письма, она смяла его и швырнула на пол к другим бумажным комочкам. День длился крайне долго. Она слонялась по комнате, рассматривала висящее на вешалке маскарадное платье, которое купил ей Франсуа, занимала себя чтением. Но ничто из этого не могло убить в ней чувство неописуемой, раздражающей скуки.

Она с каждым днём всё сильнее понимала суть жизни при дворе императора Бонапарта. Эгоизм, жеманство, похоть, бесконечные разговоры о возвышенном и прекрасном, деньги, положение, политика. Всё это можно было выразить одним словом – Тюильри. Дамы из высшего общества так и не приняли Клэр, в то время как мужчины, напротив, находили в ней интересного собеседника. Она хоть и старалась слиться с местным обществом, однако её искренность и детская наивность всё ещё проявлялись в словах и жестах. В вопросах политики и войны она яро отстаивала позицию, в которой не принимала жестокость. Временами своими реформаторскими идеями из будущего Клэр вводила в замешательство даже маркиза де Коленкура.

* * *

Хорошо знакомое, неторопливое, мелодичное звучание скрипки. Тёплый и бархатный запах тающего воска. Яркий рассеянный свет жёлтых огней. Шелест платьев, хаотичный и громкий стук каблуков, доносящиеся отовсюду. Гости постепенно собирались, а вместе с ними на глазах оживали залы дворца. Тюильри снова сиял всеми своими богатствами, а торжеству и величию здесь не было предела. Голова кружилась от звуков, речей и смеха. Разум туманился от изысканности и великолепия всего происходящего, заставляя сердце трепетать от восторга.

Войдя в зал, где проходило торжество, Клэр тут же ощутила резкое давление в висках. В прохладном помещении присутствовал целый вихрь запахов. Всевозможные цветочные, фруктовые и древесные духи сливались с запахом пота и жира, которым мужчины натирали свои туфли и сапоги. Она начала привыкать к этому разнообразию ароматов, хотя первое знакомство и стало ужасным.

Но всё это меркло на фоне сказочно красивых маскарадных костюмов, в которые были одеты гости. Греческие нимфы, языческие божества, известные полководцы. Все они скрывали свои лица за масками: сегодня не было сословий, чинов и рангов. Это был день удовольствий, веселья, страстей и желаний.

Каждая дама без исключения сияла золотыми украшениями и драгоценными камнями самых разнообразных цветов и размеров. Волосы были непривычно зачёсаны кверху и слегка взлохмачены. Головы украшали живые цветы и ленты, в основном золотых, серебристых и персиковых оттенков. Платья были донельзя открытыми и прозрачными, словно в действительности с Олимпа сошли греческие богини. Многие из них отказались от корсетов и сменили туфли на сандалии. У многих были нарумяненные щёки, подведённые брови и неестественный тон на губах.

Большинство господ были более сдержанны в выборе костюма для вечера. В основном мужчины не изменяли своей привычке носить фрак или военный мундир, делая акцент на маске. Однако и среди представителей мужской половины находились те, кто желал выделиться, и чем изощрённее, тем лучше. Головы украшались своеобразными золотыми пластинами, которые напоминали женские заколки. В ход шли греческие туники, перья, пояса, доспехи. Всё, что могло привлечь внимание, так как выглядело вызывающим.

Клэр появилась в образе чёрного лебедя. В греческой мифологии именно лебедь являлся спутником и проводником бога. Когда Аполлон улетал в Гиперборею, именно лебедь вёз по небу его колесницу. Но для самой Клэр этот образ значил совсем иное. Зная, что М. не изменит своему чёрному сюртуку, она пожелала быть под стать ему. Сама того не желая, она заметно выделялась среди прочих дам, разодетых в светлый муслин и парчу. На краях её маски красовались чёрные перья. Она была мрачной королевой этого вечера, и каждый её шаг заставлял дам с ревностью глядеть ей вслед.

Бал был открыт. Прошёл первый танец, который Клэр, уже по сложившейся традиции, танцевала с Франсуа. Изысканные пары создавали вихрь, перемещаясь по залу в чётко слаженных фигурах. Музыка сменялась стремительно, не давая возможности заскучать. На этом вечере можно было встретить представителей самых знатных фамилий того времени. Коленкур, Мюрат, Сегюр, Меневаль, Дюрок, Саблоньер, Ланн, Бертье и многие другие присутствовали сегодня в этом зале. Клэр прошибал холодный пот при мысли о том, что она, вопреки всему, стала частичкой этого общества. У затылка чувствовалось лёгкое покалывание, которое очень быстро спускалось вдоль позвоночника, не позволяя ей расслабиться. Она ощущала чьё-то присутствие за своей спиной и то, как холодная невидимая рука касается её плеч.

* * *

Вечер был превосходным. Более роскошным, громким и душным, чем Клэр могла бы себе представить. Император Наполеон Бонапарт появился в зале в образе Цезаря. Его фигура, потерявшая с годами былую стройность, скрывалась за тогой и красным плащом. Наводящая ужас кровавая ткань была достаточно тяжёлой и прямыми складками спускалась с его плеч до пола. Голову украшал лавровый венец из золота, который в свете живых огней блистал сильнее обычного, путаясь в каштановых локонах.

Франсуа отлучился за бокалом вина, а Клэр продолжила поддерживать приятную беседу с сыном графа де Сегюра, Филиппом. Он был из числа тех мужчин, кто ярким нарядам предпочёл парадный фрак. Молочный, с серебряной вышивкой на воротнике, груди и рукавах. Он был сама галантность, само изящество и сама добродетель.

Увлечённая разговором с Филиппом, Клэр вдруг почувствовала на своём локте прикосновение чьей-то горячей руки.

– Клэр! Это же вы, дорогуша? Я узнала вас по медным волосам, – насмешливо прозвучал за спиной сжимающий грудь голос.

Клэр неохотно повернула голову и увидела перед собой мадам Бинош. Тело нервно дёрнулось, а губы, растянутые в улыбке, пытались скрыть стиснутые зубы.

Клэр совершенно не беспокоил тот факт, что они с Франсуа были любовниками. Но именно по вине этой женщины она чуть было не угодила в руки месье Дюрока.

– Вы так наблюдательны, мадам Бинош! – с нескрываемым презрением ответила она, демонстрируя своим видом нежелание говорить с ней. – Это действительно я.

Клэр, сама того не подозревая, моментально приняла на себя маску ревнивой и обиженной невесты. Её запястье точно змея обвила рука соперницы. Женщина притянула Клэр к себе и прошептала над ухом так, чтобы их не услышал граф де Сегюр:

– О, дорогая, я надеюсь, между нами нет никаких разногласий? Мне не совсем приятен тот факт, что вы застали нас с Франсуа тем вечером, но… видите ли, мы с ним были знакомы ещё задолго до вас, – это не было похоже на извинение. Скорее мадам Бинош хотела своими словами уязвить её ещё больше.

Клэр шокировала её наглость, её издёвки. Девушка повернулась к Филиппу и увидела неловкость на его лице. Она предположила, что, вероятнее всего, он услышал её слова. Граф гордо держал голову, несмотря на то, что его взгляд стыдливо