Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

от ужаса!» - взмолилась я, но вместо третьего заветного предмета вдруг различила нечто другое, и от волнения чуть не вскрикнула. У самой кровати, на пестром ковре лежал беспамятный Мике. До того я не могла угадать даже темный силуэт на полу, а сейчас ясно видела бледное лицо с посиневшими губами. Он спал – тревожно и тяжело дыша, как будто в лихорадке, и к нему тянулось сразу несколько переплетенных между собой нитей, как будто присосавшихся к глазам и сердцу бедного юноши.

-Ох, бедолага! – беззвучно произнесла я, от бессилия стукнув кулаком по полу. Мике был надежно прикован к ведьме и разорвать эти цепи означало бы выдать себя. Но для чего-то магия показала мне его!

Я неловко подползла к юноше, с жалостью замечая все новые признаки крайней изможденности в его лице. Запястья его рук оказались перебинтованы, и я вспомнила, как оборотень говорил, что уже пробовал кровь нового пленника колдуньи. Мике спал у ее кровати, словно ручное животное, и поганое колдовство даже сейчас тянуло из него силу…

-Прости меня, - прошептала я, склонившись над ним. – О, как я перед тобой виновата!

И, сама не сознавая, что делаю, я поцеловала его в холодные, почти черные губы.

Вначале ничего не произошло, а затем Мике глубоко вздохнул, словно с его груди сняли тяжелый камень, и одна из волшебных нитей, ведущих к его сердцу, осыпалась мельчайшей звездной пылью. Нет, она была далеко не единственной, и проклятая паутина все еще крепко привязывала пленника к колдунье, но этот явный знак того, что мне удалось немного помочь, позволил ненадолго перевести дух.

Оставлять бедного Кориуса-младшего в руках ведьмы, конечно же, было подлым и малодушным решением. «Пусть! – с отвращением сказала я самой себе, поднимаясь, и делая шаг назад. – Пусть я буду гадкой предательницей! Да, честнее было бы остаться вместе с теми, кто страдает из-за моей глупости, и принять заслуженное наказание. Но если существует хоть какая-то возможность прикончить чародейку – я ею воспользуюсь! И пусть никто из них со мной не заговорит, не простит и знать не пожелает…»

Старое колдовство, за которым оставался еще один должок, не спешило давать мне последнюю подсказку. Я вертела головой, принюхивалась, и даже обращалась с беззвучной речью к высшим силам, отвечающим за чародейские дела, но тщетно. Ничто больше не сверкало и не казалось странно притягательным. Волнение истощило мое терпение, и я решила: древняя магия наказывает меня за то, что я не спасла Мике, так что украсть третий заветный предмет мне не удастся.

Черные свечи горели все более чадно, и лужицы черного воска растекались повсюду, напоминая темную кровь – как та, что залила сегодня ночью пол библиотеки. Я замерла, уставившись на черные огарки, а затем, хлопнув себя по лбу, бросила один, помельче, в свою сумку.

-Если уж не это, то вообразить не могу, чего от меня надобно! – прошипела я, и торопливо юркнула к двери, ежесекундно опасаясь услышать, как за моей спиной раздастся повелительный женский голос, а колдовские нити изрежут мое тело так же, как изрезали глаза.

Хорвек ждал меня у двери, и я, почти ничего не видя перед собой, едва не сбила его с ног, выронив при этом гадкий кровавый сверток. Он устоял, перехватил меня покрепче, и безо всякого предупреждения плеснул мне в лицо водой из фляжки. Я закашлялась, попыталась вырваться, но он не отпускал меня, пока не умыл, как следует. Остатки воды он вылил на мои руки, и только тогда я сообразила, что бывший демон торопился смыть кровь оборотня, чтобы яд не успел подействовать в полную силу.

-Я нашла!.. – смогла вымолвить я, сдавленно кашляя и сипя, но Хорвек отмахнулся:

-Твои находки – твоя добыча, мне не стоит смотреть на них или касаться. Ошиблась ли ты или нет – вскоре узнаем. У нас все равно нет времени на исправление ошибок. Светает. Нам нужно уходить, пока к госпоже чародейке не явились на поклон ее слуги.

Мне все еще казалось, будто в глаза насыпали песка, но идти вслед за светом лампы я уже могла. Хорвек вновь взвалил на себя спящего Харля, а мне, разумеется, достались тряпки и распроклятый дорожный сундучок, казавшийся все тяжелее. Отойдя от покоев ведьмы, мы принялись наряжаться, забившись в укромный угол. К счастью, обе почтенные дамы, которых мы ограбили нынче ночью, отличались тучностью сложения, оттого наряды их мы могли надеть поверх нашей обычной одежды за вычетом курток, которые пошли в дорожный сундучок. Однако на этом хорошие новости закончились и вскоре невозмутимость бывшего демона поколебалась: он чертыхался сквозь зубы, пытаясь влезть в старомодное платье, изобилующее нарядными оборками, шнурками и лентами, которые цеплялись за его побрякушки, словно желая отомстить дерзкому вору мелкими пакостями. Я тем временем безуспешно хлопала по щекам сонного Харля и щипала его за уши. Хоть рассвет и близился - а вместе с ним приходил конец и сонным чарам - но мальчишка все равно походил на беспробудного пьяницу и никак не мог встать на ноги.

Беспомощно выругавшись, я оставила его в покое. У платья, которое досталось на мою долю, одним только рукавам полагалось волочиться вслед за своей хозяйкой, точно раздвоенный драконий хвост, и они немедленно спутались в мертвый узел, полностью меня обездвижив. Хорвек, сумевший кое-как совладать со своим облачением, пришел мне на помощь. Жесткие лифы, которые у нас не было времени зашнуровать, топорщились, вкривь и вкось натянутые поверх другой одежды, но нарядные дорожные плащи с огромными пелеринами прикрыли эти признаки неопрятности, никак не свойственной почтенным пожилым дамам. За густой вуалью, спускающейся с огромного чепца, было не разглядеть разбойничьей рожи Хорвека; такая же вуаль спрятала и мое глупое юное лицо.

Вдвоем мы с трудом нарядили в платье служанки Харля, валившегося на пол, точно чучело, набитое соломой.

-Да постой же ты, мерзавец! – шипела я, одергивая подол серого суконного платья, которое было откровенно велико тощему мальчишке. – Провалиться в преисподнюю всем магам и колдунам! Ты и без сонных чар был туп, как дубовое полено, а сейчас и подавно ума лишился. Как можно спать, если знаешь, что по твою голову на рассвете придет целая стая оборотней?

-Оборотни?! – охнул Харль, взгляд которого на мгновение прояснился, но тут же вновь глаза его сошлись у переносицы.

-Оборотни! – ленты чепца трещали – так яростно я завязывала их под острым исцарапанным подбородком мальчишки. – Вурдалаки!