Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

С огромными зубами! Каждый клык – как кинжал! Ненасытные кровопийцы, которым только и подавай, что человечью требуху. Они почуют твой запах за версту, и найдут, где бы ты ни спрятался – даже в исповедальне храма! Кровь твою выпьют, кости обглодают, притащат ведьме, а уж она их истолчет и сварит снадобье от которого посередь Таммельна разверзнется преисподняя, полнехонькая уродливых демонов, гаже которых и в выгребной яме ничего не найдешь, хоть с головой туда нырни!..

Последние мои слова заставили Хорвека закашляться, но я решила, что мой приятель слишком умен для того, чтобы всерьез обижаться на правду – прежняя его телесная оболочка, болтающаяся ныне на виселице, и впрямь вряд ли могла порадовать человеческий глаз.

-Ох! – выдохнул мальчишка, на которого ужас оказал воистину прекрасное бодрящее воздействие, одолевшее даже чары колдуньи. – Да что же ты со мной творишь, полоумная Фейн? Что за дурацкий наряд на тебе? Отчего я обряжен в бабское тряпье? Где мы?..

-Все еще во дворце, и это очень, очень плохо! - я тащила Харля за собой, указывая одновременно путь Хорвеку, от нелепого вида которого в другое время я хохотала бы до упаду, посчитав диковиной вроде бородатых тетушек из бродячего цирка. Вуаль, отброшенная назад, развевалась, точно подвенечная фата, и лихое смуглое лицо, обрамленное кружевами, казалось еще более злодейским, чем обычно. Бывшего демона, казалось, не слишком смущала собственная внешняя нелепость, и даже в старомодном дамском наряде он двигался ловко, с неожиданным изяществом, которое не было, увы, свойственно ни мне, ни Харлю. Мы с мальчишкой то наступали друг другу на подолы, то толкались локтями, роняя по очереди дорожный сундучок, переходивший из рук в руки, и все время подтягивали кверху свои платья, опасаясь их потерять на бегу.

-12-

Придворным дамам негоже было покидать дворец пешим ходом – это вызвало бы подозрения у привратника, каким бы сильным заклятием его не одурманили. Пусть в герцогском дому нынче правило злое колдовство, кругом шныряли оборотни и прочая нечисть, однако и в самые распоследние времена придворным дамам Ее Светлости, отправлявшимся в дорогу, полагалась коляска, запряженная лошадьми из герцогских конюшен. Едва не переломав себе шеи, мы спустились по ступеням черной лестницы, ведущей в хозяйственный двор – она была слишком узка для пышных платьев с топорщащимися жесткими юбками. У меня не хватило духу пройти через парадный, господский вход даже после всех недавних приключений, да и отправлять Харля одного к конюшне с поручением было делом безнадежным – он дремал на ходу, не слыша и половины того, о чем я ему говорила.

На пути нашем не встретился никто из челяди, хотя я знала, что раньше в это время на кухне разводили огонь – осенние рассветы наступают поздно, и многие работы по дому следовало начинать затемно. Солнце еще не встало, но ночная темнота уже поблекла и в сероватой предрассветной мгле легко можно было разглядеть очертания дворцовых башен – самое время приниматься за дело.

-Ох, хоть бы конюх не спал мертвым сном… - пробормотала я, накидывая вуаль, и откашливаясь, чтобы приноровиться к другой манере говорить.

Бедняга конюх и в самом деле дрыхнул, повалившись на груду сена рядом со своими подручными. Оголодавшие лошади тревожно ржали, не находя в яслях корма, но даже это не тревожило сон заколдованного люда.

-Как же его разбудить? – я замерла в нерешительности, подобрав подол платья повыше. Харль, не теряя ни секунды, тут же прислонился к косяку и засопел, охотно уступив воздействию чар. Сундучок, который он держал в руках, с грохотом упал на пол в очередной раз.

-Эй, любезный! – Хорвек, даже не подумав изменить голос, пнул конюха ногой. – С чего это ты разоспался? Или не помнишь, что тебе велели поутру заложить коляску для двух дам?

Тот, испуганно булькнув, вскочил на ноги и уставился на Хорвека, спросонья не сообразив, кто с ним заговорил. Разумеется, придворные дамы Ее Светлости доселе не так уж часто заглядывали на конюшню, но странность происходящего, по-видимому, не сразу была отмечена сонным умом: конюх принялся неловко выводить лошадей из стойла, ничего не переспрашивая. Его помощники, которых он гневными бестолковыми воплями поднял на ноги, точно так же натыкались на стены и сшибали друг друга с ног, однако кое-как приготовили нам коляску, и вскоре конюх, угодливо кланяясь, проводил нас к ней.

Я, все время ожидая, что наш обман раскроется, попыталась незаметно растормошить Харля, медленно сползавшего по дверному косяку, но тот лишь сонно отмахнулся. Выглядело это все донельзя глупо, и конюх отпустил удивленное замечание – служанке полагалось всячески помогать своим дамам, а вовсе не сладко дремать, где вздумалось. Дьявольщина! После вчерашних событий даже у самых скудоумных таммельнцев подозрительности и сметливости должно было хватить, чтобы почуять неладное. Я, еще раз в отчаянии незаметно пнув мальчишку, прошествовала к коляске, пробасив что-то благодарственное, и неуклюже забралась в нее, едва не расквасив нос.

-Милостивые дамы, давайте уж я подам вам багаж, коли ваша девица спит на ходу, - вызвался помочь растерянный конюх, который, как мне показалось, начал понимать, что у него под носом происходит нечто странное. Но Хорвек, опять-таки, не утруждая себя переменой голоса или манер, произнес: «Не стоит, любезный» и зашвырнул в коляску Харля вместе с сундуком одним впечатляющим движением.

-Ох! – только и промолвил конюх, враз осипнув от волнения, и явственно ища взглядом кого-то из своих подручных, которые, как на грех, где-то запропастились. – Что ж это делается-то… - тут он, окончательно растерявшись, брякнул:

-Здоровьицем вас боги одарили на зависть, почтенная госпожа!..

-Поспишь еще немного – и у тебя здоровья прибавится, - ответствовал Хорвек, отбрасывая вуаль и, одновременно с тем, отвешивая пораженному бедняге смачный удар в челюсть, от которого тот рухнул, как подкошенный.

Я застонала и повалилась обратно на сиденье, с которого было приподнялась, чтобы узнать, как же намеревается бывший демон выйти из щекотливой ситуации. Моя надежда на то, что для нашего спасения он использует хитрость или изворотливость – хоть и подлые, но более миролюбивые свойства! - только что окончательно погибла.

-Ну не убил же я его, - сказал на это Хорвек, и, бросив мне чепец, ловко и быстро занял место кучера.

-Что ты надумал?

-А ты полагаешь, нужно подождать, пока настоящий кучер проспится? – насмешливо спросил он, обернувшись. – Нахлобучь на голову своего юного приятеля это кружевное ведро. Пусть теперь он побудет пожилой дамой,