Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

но приятели ничего не заподозрили, посчитав это следствием выпитого. Дело можно было поправить, обратись они к лекарю сразу же, но мальчишки испугались наказания за воровство (гарантированная порка розгами!) и уговорили товарища потерпеть колики в животе. Спрятав остатки пиршества в кустах, троица спешно покинула укромное местечко, а через некоторое время несчастный юноша скончался в чудовищной агонии. Коротко и ясно… и записано со слов двух других… Нерасторопность местных сыщиков поражала. Никто и не пытался найти подтверждение словам двух не самых надежных свидетелей!

Еще один важный вопрос: как яд попал в бутылку? В погребе — отравили вино и закрыли пробкой?.. Тогда выходит, что жертвой мог стать кто угодно, а убийца — просто псих, и действует бессистемно. Такое предположение почти полностью исключается, это же ясно. Или же вино было отравлено кем-то из проходивших мимо лиц, пока сорванцы-пажи прятались, боясь высунуть нос. Увы, не представлялось возможным узнать, кто проходил мимо…

Что-то тут не клеилось. Марина почти явственно ощущала, что мозги скрипят и крошатся… Подростки — особая категория, к ним надо подходить с другой меркой, нежели к взрослым законопослушным гражданам. Кроме того, она уже столкнулась с образчиками психологии придворных. Прогуливаясь в парке и обнаружив на лужайке накрытую скатерть, брошенную без присмотра, они ни за что бы не прошли мимо. Шуткам о слабых желудках или вспугнутых любовниках не было бы конца! Скорее всего, шутники бы облазили все кусты в поисках сбежавших, устроив себе развлечение на добрые полчаса. Если, конечно, на месте пикника не остался спокойный и невозмутимый некто.

«Оп — па! Да я умница! Мне бы самой детективы писать!», — заерзала на стуле Марина: с удовольствием смакуя догадку и довольно потягиваясь. Вот оно, господа и дамы, ведьмы и их кошки!.. Пажи-то были не одни! Рыцарские побуждения или страх помешали им выдать кое-кого. Своих временных подружек, например. Вокруг полно хорошеньких горничных, которые не умеют играть в недотрог. И, кстати, знатных дам, которые, напротив, любят играть в недотрог с приятным для всех игроков продолжением. В последнем случае вообще опасно говорить правду, ведь за каждой подобной знатной дамой стоит рогатый муж, иногда с таким титулом, что его и произнести-то жутко… Тут не розгами пахнет, а кинжалом в бок. А теперь, когда посольство отбыло, незачем ворошить угли. Если эльд Конри и бездельник, как считает Мариен, то далеко не дурак, чтоб совать руки в еще не остывшую золу.

Гостья захлопнула папку. Отсюда больше ничего не выжать, и так потрудилась изрядно. Завтра она увидится с тезкой и выложит ему сладкие плоды интеллектуального труда. А вот Конри ничего говорить не надо: небось уже догадался, что к чему, но молчит из чувства самосохранения…

Или же копит силы для удара.

ГЛАВА 6.

Женские штучки

Скворцова провела отвратительную, беспокойную ночь, терзаемая беспорядочными ночными кошмарами. Шелковые простыни жгли, будто раскаленные железные листы. По углам комнаты что-то беспрерывно шуршало, скрипело: то ли дворцовые домофеи (если они тут были вообще, место весьма шумное), то ли мыши… Или, скорее всего, плоды распаленного криминальным чтивом воображения. А еще кто-то осторожно стучал в дверь, причем дважды за ночь. Марине удалось вздремнуть лишь под утро, когда ужасные сновидения отступили, растворившись в сером предрассветном сумраке.

Проснувшись, она почувствовала себя совершенно разбитой и с холодком в груди подумала, а уж не решил ли неизвестный убийца отравить и ее за компанию. А вдруг уже злоумышленник догадался, что она — самозванка?! Положительно, в домишке Тавеля спалось и спокойнее, и приятнее.

Впрочем, у покоев принца были свои немалые преимущества: роскошная ванная комната с горячей водой. Не колеблясь ни секундочки, Марина высыпала в воду содержимое тонкой работы флакона, какую-то душистую разноцветную соль. Ничего, его высочество не обеднеет, а ей процедура пойдет на пользу здоровью и для поддержания неземной красы. После ванны стало легче, исчезла усталость, и напряжение в мышцах шеи прошло. Встреча с принцем была намечена гораздо позже, ближе к полудню, так что оставалось время и на завтрак, и на проверку кое-каких предположений.

Одевшись с большим тщанием и воспользовавшись очередной порцией иллюзатора, девушка позвонила в серебряный колокольчик. Не прошло и минуты, как в дверь с почтительным поклоном вошел Ланн.

— Доброе утро, ваше высочество! Как изволили почивать?

— Могло быть лучше, — сухо ответила Марина и, чтобы прервать дальнейшие расспросы о самочувствии, сообщила о своем намерении позавтракать в одиночестве.

Камердинер понимающе кивнул:

— Что прикажете подать, ваше высочество?

— На твое усмотрение. И без изысков, поживее!

Долго ждать не пришлось. Ланн прекрасно знал утренние запросы своего господина, и принес омлет, кофе с молоком и свежие булочки. Не затратив на еду много времени, девушка вышла из покоев. Она решила пока что отодвинуть задуманный еще с вечера эксперимент и потому — отправиться на верховую прогулку пораньше.

В коридорах дворца все было, как вчера, те же прохладно-вежливые приветствия, и те же физиономии. Правда, одна деталь бросалась в глаза: по меньшей мере, половина придворных-мужчин водрузили на головы шляпы именно так, как это вчера сделал принц, то есть Марина… Кавалеры раскланивались, перья закрывали чуть ли не все лицо, шляпы неуклюже соскальзывали на пол, но их владельцы, ничтоже сумняшеся, водружали головные уборы в прежнее положение. Гордились принадлежностью к высокой моде…

Впереди в коридоре мелькнула рыжая грива волос Велирин. Не желая с ней встречаться, Марина отступила назад и потянула на себя ручку двери, ведущей на подсобную лестницу. Обычно ей пользовались слуги и изредка — их господа, желающие по своим личным причинам избежать чужого внимания. Лестница вела прямехонько к кухонным подвалам, а оттуда было несколько путей: хоть в сад, хоть к конюшням. Хотя, говорят, во дворце была уйма потайных ходов, о существовании которых помнили лишь крысы, да предки, давно призванные в чертоги Знающего.

Затертые до сального блеска каменные ступени скупо отражали блики светильников, редко развешенных по стенам. Холодно, неуютно, пахнет сыростью. Марина не собиралась тут задерживаться и торопливо спускалась все ниже. Она притормозила шаг, услышав доносящиеся снизу голоса, которые словно были разбавлены полумраком.

Кажется, разговаривали двое подростков, да к тому же шумно торговались. Один требовал сбавить цену за некую заманчивую вещь, второй бранил его, на чем свет стоит, и уступать не собирался. Из праздного любопытства Марина наклонилась над перилами, и на следующей лестничной площадке увидела мальчишек: тот, что настаивал на высокой цене, был краснощеким крепышом лет десяти — двенадцати, в мундирчике пажа с гербом герцога Дальмьена, а второго